Звонок на сайт: 8 (921) 137-30-60

Наша история

Деревянное зодчество Шексны

«Уж как новая моя горенка, во сыром бору она валена, во реке у них она спущена, на светлом месте она срублена, на веселом месте поставлена...», - поется в старинной русской песне.
Чем горожанин отличается от деревенского жителя и почему современная городская архитектура отрицательно влияет на психику человека?
Почему шекснинских плотников называли «ужасными», как в старину хозяева украшали свои дома и сохраняются ли сейчас традиции деревянного домостроения?
   Сегодня мы начнем большой разговор о деревянном зодчестве Шекснинского района, а рассказчиком выступит Э.В. Баранова - шекснинский краевед, руководитель краеведческого клуба «Наследие». Эмма Валентиновна совершила немало экспедиций по нашему району, побывала во многих деревнях, занималась их описанием, и своими наблюдениями она делится со всеми, кто любит родной край и хочет знать о нем больше.
     - Эмма Валентиновна, так ли важно, где мы живем: в городе или деревне, в частном или в многоэтажном доме?
   - В начале ХХ века в нашем крае все проживали в деревнях. Сегодня ситуация в корне изменилась: большинство шекснинцев живут в панельных многоэтажках, ведут городской образ жизни, а деревни опустели.
     За несколько поколений изменились традиции, внешний облик шекснинцев и в целом стиль жизни стал другим. Город диктует свой ритм, другие привычки, тягу к комфорту и развлечениям. Люди, оторванные от земли, утратили навыки сельского труда и связь с народными традициями.
     Но жизнь вносит свои коррективы. Сегодня, оказавшись «под домашним арестом» в четырех стенах многоэтажного дома, многим захотелось иметь «домик в деревне». Ведь для человека естественно равновесие отдыха и деятельности и любые подобные ограничения приводят к дискомфорту.
     Помимо этого, современная городская архитектура и так оказывает сильное отрицательное влияние на психику человека. Само проживание в «многоэтажке» не естественно и вредно для здоровья человека. Здания кубической формы способствует напряженности, придают человеку мрачную сосредоточенность и отсутствие положительных эмоций.
    Когда человека окружают тусклые серые тона, слышится техногенный шум, его работоспособность сокращается в разы. Замкнутое пространство в бетонной клетке квартиры без неба и горизонта, отсутствие солнца и вольного воздуха, вид из окна на однотипные прямоугольные формы домов неизбежно приводят человека к состоянию депрессии.
    Да и статистика показывает, что в многоэтажных районах города даже преступность в разы больше, чем в малоэтажном историческом центре. 
     - Получается, что место жительства накладывает отпечаток на характер и поведение человека.
    - Человека из деревни нетрудно определить среди горожан, так же как и горожанина в деревне. И не только по внешнему облику и поведению, но и по характеру люди тоже отличаются. Горожанин более динамичен, предприимчив, с некоторой свободой в общении.
     Жизнь в деревне размеренна и нетороплива, требует самостоятельности и самых разнообразных навыков.  Поэтому деревенский житель более спокойный, рассудительный и простодушный. И главное, у него есть обостренное чувство малой родины, сопричастности ко всему происходящему. Место, где он родился и вырос, для него имеет особую духовную ценность. В деревне все на виду и жизнь каждого имеет значимость.
   В современном городе легко заблудиться, даже город можно перепутать – до такой степени все обезличено. Потеряв связь со своими родовыми корнями, человек и сам обезличивается, сливается с толпой, становится «как все». Он уже не привязан к культурно-историческому наследию предков. От этого обедняется духовно-нравственное восприятие мира.
     - Вы родились в деревне, теперь живете в Шексне. Где, по-вашему, лучше жить?
     - Мне всегда хотелось посмотреть мир, быть в гуще событий, особенно в молодости. Удалось побывать во многих городах и странах. Но не зря говорят: «Где родился, там и пригодился». Да и жизненные приоритеты с возрастом меняются.
    Когда осуществилась мечта нашей молодой семьи, и мы получили квартиру со всеми удобствами, стало понятно, что это не совсем то, что нужно. Для семьи нужен свой дом, а еще лучше - усадьба. Мы выбрали место на окраине поселка с видом на реку. Сами сделали проект, продумали планировку вокруг дома. Весь склон террасировали каменными стенками и дорожками.  Кто занимался строительством дома, тот знает, сколько надо вложить сил и средств. Да и содержать дом непросто. Но зато сколько радости и удовольствия приносит свой сад, цветы, качели на лужайке, прудик с рыбками.
   Нам захотелось и за огородом обустроить берег. Вместе с соседями стали делать посадки деревьев и кустов, получился целый парк для отдыха. Мы его регулярно выкашиваем. Этой весной еще посадили можжевельники, сливы, вишни, яблони. Зима была мягкой, малоснежной и под горой удалось выкопать пруд. Теперь планируем, как лучше его облагородить. Скучать на пенсии не приходится. Я считаю большой удачей жить в своем доме в красивом месте в таком небольшом городке, как Шексна.
    - Можете ли Вы отметить какие-то особенности в облике нашего поселка?
   - Шексна - это маленький Череповец. В плане застройки у нас есть старый исторический центр, заречье Углы, как и за Ягорбой, северная промышленная часть, и свой зашекснинский микрорайон тоже есть - Нифантово.  
  По архитектуре поселка даже можно проследить основные вехи в истории страны. Хоть мы и отмечаем 65 лет поселку Шексна, но это относительная цифра. Как все старинные населенные пункты, возникшие на слиянии рек, поселение в устье Углы насчитывает не менее тысячи лет. Это подтверждают и археологические находки в районе старого льнозавода.
   В ХIХ веке в историческом центре поселка стояли две деревянные церкви и несколько десятков домов.  К устью Углы подходила сухопутная дорога со стороны Вологды. Здесь была устроена пристань для речных судов и перевоз через реку Шексну. Постепенное разрастание поселения началось со строительством железной дороги и переносом в Никольское волостного правления из деревни Большой Починок. В 1930-х годах волости укрупнили, затем образовался Пришекснинский район, который в то время относился к Ленинградской области.
  За последние полвека Шексна стремительно выросла. И главное влияние на развитие оказало удобное транспортное положение и строительство гидроузла. Поселок постепенно поглотил деревни Черепаново, Починок, Овинец, болото Барбач, село Никольское. Сегодня вплотную к поселку примыкают деревни Митенино, Лютчик. Прогресс и Нифантово фактически являются частью Шексны.
   Начальное поселение возникло в устье реки Углы, поэтому так и называлось - Устье. Последующая застройка шла довольно хаотично, но в целом получила вытянутую форму вдоль реки Шексны, нынешнего Волго-Балта. Со временем на территории поселка оказались тюремные казармы и предприятия исправительной колонии. И шекснинцы с нетерпением ждут положительного решения по вопросу их выноса за пределы поселка. К сожалению, самое красивое место - набережная реки Шексны оказалась недоступна для жилых комплексов из-за сплошной промышленной застройки. А жителям Никольского закрыла вид на реку земляная железнодорожная насыпь.
  Большинство деревянных строений по улице Октябрьской и Барбача – это дома переселенцев из зоны затопления Волго-Балтом в 60-е годы. Вместе со строительством крупнейших предприятий северо-запада ДВП, КХП в 80-х годах появились и жилые микрорайоны многоэтажных зданий для рабочих и служащих. В настоящее время преображается центральная часть поселка: деревянные дома уступают место каменным многоэтажкам.
   О Шексне есть очень интересный и подробный очерк бывшего редактора газеты «Звезда»  В.И. Нечаева с названием «Так рождаются города». И сейчас мы уже дожили до этого времени, когда Шексна достигла статуса малого города.
     - А есть ли какие-то наблюдения по особенности расположения наших деревень?
  - Главной особенностью северо-русских селений можно отметить гнездовой тип расселения. Это связано с общинно-родовым способом хозяйствования. Деревни располагаются вокруг церковного погоста. Каждый куст деревень, по-старому - волость, имеет свое местечковое название: Чаромское, Сизьма, Дубники, Пача, Веретье, Чебсара. В старых описаниях населенных мест указывалось селение, в котором находится волостное правление, расстояние до него от деревни и на каком водном источнике стоит деревня.                           
   При выборе места поселения учитывалось многое: удобство сообщений, рельеф, ориентация по солнцу, защита от господствующих ветров, близость грунтовых вод. Но в народе никогда не отделялось функциональное значение от красоты места. 
Поэтому неповторимость природы способствовала и неповторимости облика каждого селения. Особенно органично вписаны в ландшафт церкви и часовни.
   Принцип размещения храма зависел не только от религиозных канонов, но и учитывалось его восприятие с основных направлений. Большинство церквей поставлены на высоких холмах. А вот наш Никольский храм расположен под горой. Но он прекрасно просматривается с холма, по долине Углы и со стороны реки Шексны.   
    - Эмма Валентиновна, а какой раньше была планировка деревень?
    - Главными дорогами на Русском Севере были реки. Большинство наших деревень тяготеют к речкам. Поэтому у нас наиболее древний вид планировки прибрежно-рядовой. Дома, расположенные порядками, смотрят окнами на речную гладь. Северянину важно видеть подъем и спад воды, движение судов по реке, определять погоду по заре. И еще важно, чтобы жилая часть хорошо прогревалась солнцем, то есть была расположена на юг, «на лето».
   Приречную планировку мы можем увидеть в старой деревне Нифантово со стороны реки Шексны. Дома первого и второго порядка смотрят окнами на реку. Здесь же присутствует и уличная планировка домов более поздней застройки вдоль дороги, идущей от бывшего речного перевоза.
   Подобное расположение домов мы встречали в Камешнике, Березнике, Камешнице. С затоплением водохранилища многие дома приречных деревень при перемещении ставились уже лицом к дороге.
    Уличный тип планировки на севере был вторичен. Изначально, не дом ставился у дороги, а дорога подходила к дому. Потому что было важно для дома выбирать красивое место.
  Начиная с XVIII века казенными предписаниями такую «пейзажную» планировку селений стали переводить на регулярную уличную, когда порядки домов строго ориентировались на дорогу.
    Если поселение разрасталось, то местом отсчета служила площадь, от которой лучами расходились улицы. Типичные примеры - деревня Потеряево, село Сизьма.            И в центральной части Шексны мы тоже наблюдаем, как от площади Никольского храма отходят шесть радиальных улиц: Береговая, Пионерская, Советская, Социалистическая, Октябрьская и Мира.
    Если мы посмотрим сверху на Чуровское поселение, то заметим, что от храмовой площади дома выстроились вдоль шести радиальных дорог, идущих в сторону деревень.
   Еще одно интересное наблюдение. Если на карте соединить прямыми линиями храмы бывших церковных приходов, то вы увидите сеть из равносторонних треугольников. Все здания храмов строго ориентированы по сторонам света и находятся в «радиусе действия» друг друга. Это указывает на то, что в России существовала единая заранее спроектированная система управления, которая связывала все населенные пункты между собой.
   На это указывает сама единица измерения расстояний - верста. Слово верста происходит от «вервь», (веревка), то есть «связь». Вервстать – значит связывать, соединять. Вервник значит кровный родственник. Только с 1918 года измерение расстояний в России было переведено с верст на километры. Полосатые верстовые столбы еще долго стояли на почтовом тракте из Вологды на Мяксу.
    С начала века сохранилось поверстное расписание между пристанями по реке Шексне, по которому мы можем узнать расстояние и название многих исчезнувших деревень.
    Известно, что Москва, как и все старинные русские города имеет радиально-кольцевую планировку. От Кремля по 12 лучам расходятся дороги, на кольцевых пересечениях с которыми  расположены города.
    А наша Вологда лежит на луче от Санкт-Петербурга. На совершенно прямой линии расположены Тихвин – Вологда - Солигалич – Киров - Пермь - Тюмень. Реку Шексну этот луч пересекает в районе Починковского карьера. И, думаю, что это тоже неслучайно, ведь до 30-х годов именно здесь размещалось волостное правление нашего края и стояла часовня. Большой Починок был центром Починковской (Чуровской) волости.
    - Есть ли какие-то особенности у домов в Шекснинском районе?
    - Для каждого дома была характерна своя художественная неповторимость как внутри, так и снаружи жилища.
За особое мастерство шекснинских плотников называли «ужасными», то есть искусными. Умели наши деды строить и хоромы, и храмы. Но многочисленные войны, разорения и коллективизация основательно разрушили народные традиции домостроения. Несмотря на это, в отдаленных деревнях района нам встретились интересные дома.
Большие, просторные, нередко двухэтажные деревянные дома в Вологодской области и до сих пор иногда называют хоромами. Старые дома, стоящие на подклете имеют трехскатные крыши.  Верх кровли венчает небольшой мезонин - вышка, или по-старому - голубец. Иногда такой мезонин ставят и на крыше заднего двора. В дворовой части некоторых старых домов сохранились большие ворота, куда взъезжали лошади с груженой телегой прямо на сарай. Двухэтажные дома сохранились в Камешнике, по деревням Сизьмы.                                                                                
    В.И. Нечаев пишет в своем очерке о таких домах, отобранных у зажиточных хозяев в годы советской власти и перевезенных в Никольское.
«Дом купца Баранова на берегу Шексны был отдан под волостной военкомат, а позднее здесь было кредитное товарищество. Дом купца Лохичева стал нардомом, другие дома занимали разные учреждения. Исполком сначала находился в казенном помещении волостного правления и принадлежал земству. Стояло это здание около дома Черницыных, а затем исполком переехал в дом купца Лохичева. В 30-е годы здесь размещался радиоузел, клуб и библиотека, теперь уже в перестроенном виде в здании находится районный Дом пионеров, и одну из комнат занимает методический кабинет районного отдела народного образования».                                                                     
  В деревне Камешник сохранились три двухэтажных дома, отобранных советской властью у местных богачей. Они были приспособлены под социальные учреждения: библиотеку, школу, медпункт. Здания сохранили свой уникальный деревянный декор.
В Сизьме до революции было около десятка двухэтажных домов. В селе до сих пор стоят дома на высоком подклете, куда в рост можно зайти по хозяйственным нуждам.
В деревне Давыдково наш родовой дом стоит около 120 лет, что большая редкость для жилого дома. Построил его Иван Титович Харьезин, мой прадед. Раньше дом опоясывала красивая «гальдарея», на сарай был взъезд в широкие ворота. Избу-зимовку, примыкавшую к новому дому и топившуюся по-черному, разобрали в 30-х годах. До сих пор дом крепкий, потому что хозяева были сами плотники и дом берегли.
  Украшением старых домов служит крыльцо. Таким крыльцом с крытой лестницей  мы можем полюбоваться  у дома Лапихиных в селе Сизьма. Здесь же мы видим восстановленный взъезд на сарай и красивый резной балкончик.
Совсем другой тип крыльца мы обнаружили в деревне Красное. Здесь другое конструктивное решение: высокое крыльцо не с боку дома, а взято под крыло крыши и украшено балясинами.
   Большой редкостью стали особые украшения шекснинских домов -  ажурные перетяжки на фронтонных окнах. К сожалению, они доживают свой век. В деревню хлынул поток пластиковых окон, сайдинга и глухих металлических заборов. Резной вологодский палисад стал большой редкостью.
Сейчас, если и строятся деревянные дома в деревне, то по упрощенной схеме, как говорится, без излишеств. Часто можно наблюдать нарушение пропорций, уродливые крыши с переломом, ассиметричные окна даже на фасаде здания.
    - И все-таки сохраняются ли какие-то традиции домостроения?
  - В основном сохраняются традиции украшения домов пропильной резьбой. Во многих деревнях нам встречались красивые ухоженные дома, украшенные деревянным кружевом.
    В деревне Остров проживает мастер плотницкого ремесла Сергей Николаевич Смирнов, который преобразил многие дома своей деревни ажурной пропильной резьбой.
Многие знают нифантовский «пряничный домик», заботливо украшенный хозяином Н.Ф. Шмелевым.
На въезде в Сизьму туристов встречает особо украшенный ажурным кружевом дом Голубевых.
Есть рачительные хозяева в Чебсаре, Чаромском, Потеряеве, Поддубье, Ершове, Потеряеве, с любовью хранящие традиции деревянного убранства домов.
Хочется обратиться к землякам с пожеланием продолжать и развивать родные традиции деревянного зодчества.
Алексей ДОЛГОВ.
Опубликовано в газете "Звезда" № 57 от 28 июля 2020 года и № 58 от 01 августа 2020 года.
Фото предоставлены Э.В. Барановой и из арохива редакции.

Последняя запись: «Погиб в плену, февраль 1943 год». Одним пропавшим без вести земляком стало меньше

Более семидесяти лет красноармеец В.Ф. Осипов из деревни Копылово Сиземского поселения значился как пропавший без вести. 
Долгие годы его внучка Е.Н. Быкова пыталась выяснить судьбу деда, и ее настойчивость была вознаграждена.
     В воскресный день 22 июня 1941 года стояла отличная погода. Было солнечно и жарко. Василий Федорович и его восьмилетняя дочь Руфина катались на лодке. Лодка раскачивалась на ходу и маленькая Руфина со страхом хваталась за грудь своего отца, уговаривая быстрее плыть к берегу. Он  с нежностью взял дочь на руки и с улыбкой прошептал: «Не трусь». Возвращаясь, они увидели людей, которые махали им руками и что-то кричали. Когда лодка причалила к берегу, до них долетели слова: «Эй, в лодке, война!» А вечером этого же дня Василия Федоровича вызвали в Сиземский сельсовет, затем он отправился в военкомат и на фронт…
     Жена Василия Федоровича, Парасковья Дмитриевна осталась с тремя детьми - старшей Руфиной и младшими Галиной и Юрием. Через несколько недель семья Осиповых получила долгожданное письмо с фронта, в котором было написано всего пару строк «Жив, здоров. Как дети? За меня не беспокойтесь». В начале сентября 1941 года пришло второе письмо. В нем Василий Федорович сообщил родным, что идут ожесточенные бои, а в конце этого же месяца семья Осиповых получила извещение о том, что В.Ф. Осипов пропал без вести 17 сентября 1941 года. Парасковья Дмитриевна пролила много слез по мужу и от горя сильно заболела. Позже она отправилась в Вологду, в больницу, но на прием опоздала и бесследно пропала в ночном городе. Трое маленьких детей остались  сиротами.
      Шли годы, и вот уже Руфина Васильевна рассказывала своим детям о той лодочной прогулке и ее последних моментах, проведенных с отцом.
      Е.Н. Быкова, внучка пропавшего без вести, рассказывает:
      - Мама часто вспоминала деда. Он был красивый, писал стихи, играл на гитаре. Каждое утро  спешил в Сизьмарецкую школу в деревню Васьково на работу. Помогал учителям заниматься с ребятишками, топил печи и убирал территорию около школы. Когда мамины родители пропали, дети годами искали обоих, но безрезультатно.
     Елена Николаевна чувствовала, что не мог ее дед пропасть просто так и не быть нигде упомянутым. Уже будучи взрослой, она решила найти всю информацию о своем дедушке. В военкомате узнала, что Василий Федорович пропал без вести под Ленинградом. Через пять лет она снова обратилась в военкомат. Вторая попытка оказалась более успешной. Ей сообщили, что В.Ф. Осипов служил в 90-ой стрелковой дивизии. Прослеживая боевой путь дивизии, Е.Н. Быкова выяснила, что в середине сентября 1941 года дивизия находилась в районе деревни Покровка Красногвардейского (ныне Гатчинского) района, где шли ожесточенные бои. Наши войска несли потери, было много убитых, раненых и взятых в плен. 
     Затем последовали обращения в поисковые группы, но в списках найденных погибших солдат фамилии Осипов не было.
     - Я подумала, а вдруг он был взят в плен. Отступать я даже не думала,  мне очень хотелось узнать правду. И совсем неожиданно в мае этого года на мой электронный адрес поступило письмо из Министерства обороны России, в котором мне предлагали зайти в личный кабинет и проверить корректность добавленной информации на героя Осипова. Дрожащими руками я открыла письмо и чувствовала, что готова расплакаться. Это был документ на немецком языке - персональная карта военнопленного Осипова Василия Федоровича. Я перевела истертый текст, в котором говорилось, что мой дед был в плену с 1941 года по февраль 1943года.
     Из документов следовало, что 24 сентября 1941 года после ожесточенных боев в районе д. Покровка В.Ф. Осипов попал в плен и был привезен в город Чудово Новгородской области. Там размещались лагеря для военнопленных советских солдат. Условия нахождения в лагерях были ужасные. У пленных красноармейцев отбирали всю теплую одежду, их размещали в сырых, холодных помещениях. Дневная норма питания для каждого пленного составляла 100 граммов хлеба и 10 грамм крупы. От истязаний, голода и холода ежедневно умирало по 20-30 человек. Людей, не способных работать, фашисты убивали. В деревне Оскуй, где лагеря для военнопленных располагались в каменной церкви и на скотном дворе, при отступлении немцы построили оставшихся в живых пленных в шеренгу и приказали сделать шаг вперед тем, кто не может идти самостоятельно. Из шеренги вышли 55 красноармейцев, немцы отвели их на скотный двор и расстреляли.
     - Мой дед провел два месяца в концлагере в Чудово,  после чего был отправлен в Германию. Моя мама всю жизнь говорила, знать бы, где папа похоронен, поглядеть бы могилку… И вот, спустя 79 лет я нашла могилу своего дедушки. Он похоронен в Германии, в городе Витцендорфе после полутора лет нахождения в концлагере Шталаг XD (310).
    Из  дневника стрелка Г.Д. Майера, который с января 1942 года находился на службе в Витцендорфе, узнаем жуткие подробности об этом концлагере. Он был создан специально для советских военнопленных, рассчитанный на прием до 50000 узников. Пленных солдат Красной Армии держали в открытом поле, где они были предоставлены сами себе и смерти. В сентябре-октябре 1941 г. особая команда СС проводила селекцию среди пленников. Из отобранных пленных примерно 1100 предполагаемых или фактических евреев, политических комиссаров, инвалидов и представителей интеллигенции были расстреляны в концлагере Заксенхаузен при помощи специального устройства для выстрела в затылок, замаскированного под медицинский прибор для измерения роста. После освобождения лагеря британской армией в 1945 году, 16 000 убитых военнопленных были похоронены на советском кладбище Витцендорф в братских могилах.
      Последняя запись о красноармейце В.Ф. Осипове с лагерным номером 42237 гласит «Погиб в плену, февраль 1943 год».
     Более трех миллионов воинов Красной Армии пропали без вести в годы Великой Отечественной войны. История поиска красноармейца из сиземской глубинки хороший пример, что слова «пропавший без вести» - не окончательный приговор, и настойчивость и желание узнать правду приносят свои плоды.      
Елена ЛИСЕНКОВА.
Опубликовано в газете "Звезда" № 57 от 28 июля 2020 года.
Фото предоставлены Е.Н. Быковой.

Почем в Сизьме треска и может ли детская проказа историков озадачить? А также почему выгодно выйти замуж за сиземский бадожок и другие рассказы от сотрудников районного Центра традиционной народной культуры

Районный центр традиционной народной культуры (РЦТНК) занимается возрождением традиций, обрядов, обычаев, народных промыслов, которые бытовали на территории Шекснинского района, и является своего рода хранителем традиционной народной культуры.
Весной и летом из-за карантинных мероприятий сотрудники Центра не могли вести экскурсионную деятельность, но систематическая работа по изучению родного края продолжается. 
 
Мир духовности, а не цифры
 
     - Изучение родного края - это кладезь неимоверной глубины. Не объять всего, сколько старшее поколение знает, помнит и, конечно, передает нам, - рассказывает В.В. Егоров, директор Центра традиционной народной культуры. - В центре работают 18 человек, а располагается он в селе Сизьма и в Шексне. Отрадно, что к нам приходят дети и с большим удовольствием занимаются изучением традиций как фольклорных, так и ремесленных. Здесь они погружаются в иной мир, с иными ценностями и иными законами. Мир строгих чисел сменяется миром духовности и творческого общения. Ведь очень важно с малолетства заложить у ребенка росточки духовности и народной культуры.
     Вместе с Владимиром Валентиновичем мы поднялись на колокольню Сиземского храма Николая Чудотворца. Отсюда начнем знакомство с работой центра, и это логично. Каждый православный человек с особым благоговением относится к колокольному звону. В старину, когда звонили колокола, люди крестились, а мужчины снимали шапки. Старожилы вспоминают, что особенно искусным звонарем в Сизьме были Александр Кунташов и его сын Иван.
    Чтобы легко запомнить различные звоны, использовались речевки. Например, быстрый звон хорошо ложится под напев: «В магазине есть треска. Почём треска, почём треска. Две копейки с половиной, две копейки с половиной...», а звонить в умеренном темпе можно, напевая: «Ходи в храм молися Богу, ходи в храм молися Богу. Ходи в храм, ходи в храм. Ходи в храм молися Богу...».
     В.В. Егоров:
    - В старину, когда крестьяне жили своим личным хозяйством, всей семьей в церковь часто ходить не могли. Люди трудились в поле, на своих огородах  и, услышав колокольный звон, который раздавался по округе, стояли и молились Господу Богу одновременно с теми, кто был в храме Божием.
    Колокольный звон - это особый вид молитвы, но использовался он и в обыденной жизни. Если случался пожар или другая опасность, то звонили набатом в колокол, который назывался «полохольный», от слова «всполошиться», «испугаться». И тогда жители всей округи собирались, чтобы помочь тем, кто попал в беду.
      Заблудился человек в лесу, и снова своеобразно звонили в колокола, чтобы он  мог выйти из леса.
     Из летописей известно, что в XIX веке на колокольне нашего храма висело тринадцать колоколов. Самый большой колокол, весом 102 пуда, был куплен в Ярославле. По Волге и Шексне его доставили в Ирму, а затем поставили на большой щит и 17 километров тащили покатом, подкладывая под щит бревна. Этот колокол был разбит в 1894 году, и нашим местным торговцем Дмитрием Веселовским в Вологде был куплен колокол в 110 пудов. Его доставили в Сизьму на специальных санях, которые тянули восемь лошадей.
     В 1990 году в Сизьме начали восстанавливать храм. На колокольню подняли четыре колокола и с того времени сиземские ребята учатся звонить в колокола. Сейчас молодые звонари - Данил Голубев и Иван Горушкин.
     На колокольне сиземского храма сорок колоколов. В один из них звонили еще до революции. В советское время этот колокол использовался в качестве пожарной рынды, благодаря чему и сохранился.
   Восемь колоколов собраны с Шекснинского района: из Ершово, деревни Гороховское (вблизи Юрочкино), с Ивашево и других деревень. А в 2018 году благодаря жертвователям и попечителям из Москвы в Сизьму был доставлен набор колоколов, состоящий из 31 колокола, общим весом около трех тонн. Самый большой благовестник весит 1200 килограмм, второй - поменьше - 620 кг, и дальше по убывающей - 310 кг, 160 кг и т.д.
     На четырех колоколах имеются надписи: «Колокол сей отлит в граде Тутаеве Ярославской области на заводе братьев Шуваловых для храма святителя Николая Чудотворца села Сизьма усердием жертвователей и попечителей в 2018 году от Рождества Христова».
 
Как быстро меняется быт человека!
 
    Планы на этот год у Районного центра традиционной народной культуры были грандиозные: проведение 2-го Областного фестиваля по кружевоплетению «Волшебная ниточка», 10-го районного детского фольклорного праздника «Красная горка», 3-го районного фестиваля традиционной женской культуры «Жены-мироносицы», 2-го открытого районного фестиваля «Мастера и подмастерья» в рамках районной ярмарки. Планировался праздник села Сизьма, ведь в этом году у Сизьмы юбилей - 560 лет с момента первого упоминания села в летописных источниках. Однако в связи с карантинными мероприятиями все это пришлось перенести на более поздние сроки.
     В.В. Егоров:
      - Сейчас, в основном, мы работаем в онлайн-режиме: проводим фотовыставки, викторины, мастер-классы по традиционной народной культуре, по народным промыслам, принимали участие в эстафете «Пироги Вологодчины», в онлайн-акциях, посвященных Дню Победы «Окна Победы», «Свеча памяти»,а также посвященных Дню отца, Дню славянской культуры и письменности...
     В период карантина центр не имел возможности принимать экскурсионные группы и даже одиночных посетителей. Время даром не теряли. Появилась возможность заняться систематизацией и обновлением музейных фондов. И.В. Алексеева, заведующая музейным отделом центра рассказывает:
     - В связи с большой загруженностью у нас накопились неучтенные этнографические экспонаты, которые лежали в запасниках и ждали своего часа. За время изоляции мы каждый из них зарегистрировали и поставили на учет, т.е. каждый экспонат  сфотографирован, на него заведена инвентарная карточка как в бумажном, так  и в электронном виде.
     Удивительно, но в наших фондах есть предметы быта из сиземских домов, назначение которых неизвестно. Опрашиваем людей, но даже старожилы не могут вспомнить, для чего они использовались.
    Действительно, бытовая жизнь меняется стремительно, и это еще раз доказывает, насколько важна работа по сохранению старины. Показывая предметы сельского быта, Ирина Владимировна обращает внимание на четыре железных наконечника. Их назначение тоже определили не сразу. Оказалось, это предплужники, т.е. железные наконечники, которые надевались на соху - деревянное пахотное орудие крестьян. 
 
Дети любят рисовать. Это правда! Что скрывать?
 

  Особый интерес представляют письменные документы. Некоторые экспонаты, хранящиеся в центре, настолько уникальны, что даже позволяют поспорить с профессиональными историками. Владимир Валентинович показывает небольшую по размеру, но толстую книгу. Почти двадцать лет назад ее передала в музей Клавдия Павловна Уличева, уроженка деревни Телибаново, что в Малой Сизьме.
     В.В. Егоров:
    - Клавдии Павловне эта книжка перешла в наследство от бабушки, которая была родом из деревни Демсино Чаромской волости. Книжка старая, где-то середины XIX века, и написана вручную вареной сажей. Считается, что книги в старину переписывали в монастырях, в городах, но есть все основания полагать, что эта рукописная книга нравоучительного содержания делалась в сельской местности.
   Книга украшена шикарными орнаментами, заглавная буква каждой главы красиво оформлена. Вероятно тот, кто писал книгу, отлучился ненадолго. И любопытный ребенок, думаю, что это была девочка, воспользовалась тем, что взрослых нет рядом, открыла чистый разворот и в церковной книжке нарисовала может маму, может бабушку с неким предметом. Его назначение современному человеку непонятно. На рисунке женщина в одной руке держит мотовило, которым мотали льняные нитки, а в другой - клубок. Мотовило изображено с такими подробностями, какие не мог знать городской ребенок того времени. Неизвестно, как отнеслись к этой проказе взрослые, но чтобы книжка не распалась, переписчик не стал вырывать испорченные листы и продолжил писать душеспасительную книгу.  
 
Сиземский хроникер
 
   А еще в фондах Центра хранится много рукописных тетрадей-летописей, каждая из которых уникальна и бесценна. Особый интерес представляет рукописная тетрадь волостного старейшины Сиземской волости Александра Ивановича Куликова, переданная в дар центру его близким родственником В.Н. Кузнецовым в 2004 году. На титульном листе читаем надпись: «Летопись, заключающая в себе годовые обзоры, метеорологические наблюдения, урожаи хлебов и трав, народные промыслы, этнографию, статьи по пчеловодству и годовые отчеты по пчеловодству. Составлена сия книга хроникером А.И. Куликовым в 1891 году. Сиземской волости Вологодского уезда дер. Мальгино».
    Свою тетрадь хроникер А.И. Куликов вел вплоть до 1929 года, и даже подробно зафиксировал, как в Сизьме проводилась коллективизация.
    А вот автор другой тетради, хранящейся в центре, неизвестен. Эту тетрадь передала в дар тогда еще музею сиземского Дома культуры бывшая глава сельсовета Галина Александровна Кузнецова. В тетради - подробный список кулаков по Сиземскому сельсовету за 1933 год. Сначала автор делал описание семьи, а затем расписывал, чем семья занималась, какое имела хозяйство. Например «...Хозяйство кулацкое. Бывший крупный торговец. До революции принадлежал к партии эсэров. Постоянный наем рабочей силы. Имел земли до 60 гектар. Эксплоатация наемного труда. Занимался развалом колхоза. Имел пряничное и крендельное производство».
     Или другой пример из описи хозяйства Виноградова Константина Дмитриевича из деревни Дураково: «...Хозяйство сильно крепкое. Имел до революции свой собственный дом и сапожную мастерскую в городе Вологде. Держал учеников до 4-5 человек. Постоянный наем рабочей силы. После революции имел сапожную мастерскую, держал учеников до трех человек. Спекуляция хлебом и кожей. Сапоги шил и продавал на частном рынке».
     В этой же тетради приведен список зажиточных крестьян. Многие из них, как и кулаки, также подверглись репрессиям.
     В.В. Егоров:
    - В старину в Вологодском уезде сиземские земли считались одними из самых плодородных. И читая отчеты за советское время, видим, что ни один колхоз не давал столько зерна, сколько давала Сизьма. Недаром ее назвали второй Украиной. Старожилы рассказывали, что девушки из других волостей, из других уездов старались выйти замуж в Сизьму. Говорили «Выйти бы за бадожок, лишь бы на сиземский бережок», то есть готовы были выйти замуж за палку, лишь бы только в Сизьму.
     Если бы не было революции, Великой Отечественной войны, то в наши дни Сизьма могла бы стать небольшим торговым городком, ведь до революции в Сиземской волости бытовало 387 народных промыслов. Здесь изготовлялось все, начиная от иголки, и заканчивая большой избой.
    В апреле 2005 года заведующая Шекснинским ЗАГСом Екатерина Александровна Пазгалова передала центру Похозяйственную книгу Сиземского сельсовета, которая велась до 1927 года.
     В.В. Егоров:
     - Сейчас у многих людей проявляется живой интерес к своим корням. К нам постоянно обращаются как жители Сизьмы, так и многочисленные земляки, которые живут в разных уголках страны с целью более подробно узнать свою родословную. Также благодаря архивным книгам мы уточнили даты рождений многих участников войны, тружеников тыла, вдов погибших.
 
Скрупулезная работа
 
   Шекснинский район в этнографическом плане уникальный. Исторически состоит из двух губерний, трех районов. Вот и получается, что в сиземской стороне - одна традиция, за Чебсарой (Домшино, Братково, Согожа...) - другая, в Ершовской стороне - третья традиция. Например, деревня Шигоево недалеко от Сизьмы, но по своим традициям тяготеет к Ершову, Камешнику. Именно поэтому сотрудники Центра традиционной народной культуры не только собирают краеведческую информацию. Не менее важно ее анализировать, и, что называется, «разложить по полочкам».
   - Материалы всех этнографических экспедиций, проведенных центром в Шекснинском районе с момента основания, сохранены на электронных носителях, расшифрованы, и мы используем их при проведении экскурсий, - рассказывает М.С. Волкова, заведующая учебно-методического отделом центра. - Нами записано много материалов по традиционной пище, частушки, потешки, старинные песни. Например, когда я провожу экскурсию в музее крестьянской избы, то показывая туристам зыбку, в которой раньше спал ребенок, пою старинную колыбельную. Ее мы записали от Мараковой Валентины Александровны из деревни Киселево Сиземского поселения.
   «Котя, котенька, коток,
   Котя - серенькой хвосток,
   Прийди, котя, погулять,
   У нас Ваню покачать.
   Бай, бай, бай, бай.
   Уж я котеньке коту,
   За работу заплачу,
   Дам кусочек пирожка,
   Да кувшинчик молочка.
   Бай, бай, бай, бай».
   Мне очень нравится эта песня, и туристы, услышав ее, признаются, что сразу спать хочется.
     Еще давняя мечта сотрудников центра - сделать сборник по беседам, т.е. гуляний и вечерок, на которые собиралась молодежь, пока в деревнях не появились клубы. Были беседы рабочие, были праздничные, которые назывались весЁлыми. В планируемый сборник войдут материалы по сиземской зоне (Сизьма, Княже, Чаромское, Чуровское), причем собранные не только сотрудниками центра.
     - В наших фондах есть материалы экспедиций за многие годы, которые проводились в Шекснинском районе, областным научно-методическим центром, Кадуйским ЦТНК (пос. Хохлово), череповецкими фольклорным коллективом  «Матица» и семейным клубом «Основа», Череповецким ЦТНК (село Воскресенское), - рассказывает Г.А. Иванова, заместитель директора РЦТНК. - Уже полгода с ними скрупулезно работает Александра Владимировна Французова - выпускница Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова. Она прослушивает записи, делает их анализ... В книге будет много фотографий, описание традиций, указание места, где взят этнографический материал, тексты и ноты песен. Мы планируем сделать реконструкцию бесед с участием детского фольклорного ансамбля «Наследие»  и записать видеодиск. Это очень большая и кропотливая работа. Если все получится, то к концу следующего года появится не просто книга по фольклору, но и замечательное учебное пособие для педагогов и специалистов по народной культуре, а также всем любителям традиций.
     Все это - планы на перспективу, а в ближайшее время сотрудники центра примут участие в «Областной патриотической экспедиции Победы: знаем, помним, сохраним». РЦТНК является одним из партнеров этого проекта. Вместе со своими детьми и внуками они посетят «детей войны», запишут их воспоминания. И опять, строго по научному: с фото, видео и аудиофиксацией, четким перечнем вопросов. Итогом работы станут доклады на конференции в ноябре, а самые интересные материалы войдут в областной сборник «Дороги Победы».
 
Доверено сохранить
 
     17 июня Е.Б. Малышева, заместитель главы сельского поселения Сиземское, пригласила сотрудников Районного ЦТНК в деревню Шигоево, в дом отца Крякунова Бориса Ивановича.
     Борис Иванович родился в 1930 году и вырос в деревне Борисово Шигоевского сельсовета (позже - Еремеевский сельсовет) Шекснинского района. Мать - Ксения Ивановна - рано овдовела. В годы войны Борис и его брат Николай взяли всю мужскую работу на свои плечи. Затем Николай, отслужив в армии, уехал жить в Мончегорск, а Борис остался в родном доме за главного мужчину.
   Борис Иванович был конюхом, скотником, в летний период работал на зерносушилке, а еще занимался кладкой печей, ремонтом, строительством домов. Работал ответственно, и дома, как говорят, сдавал «под ключ». До сих пор в деревне Шигоево есть дома, построенные им. Он был таким, о ком говорят «на все руки мастер». Умел катать валенки, сам мастерил сани и телеги. Плотничал обычно один, свой строительный инструмент никому не доверял.
      Елена Борисовна сохранила и передала в музейный фонд РЦТНК более сотни старинных предметов быта.
Алексей ДОЛГОВ.
Фото автора.
Опубликовано в газете «Звезда» №  53 от 14 июля 2020 года и № 54 от 18 июля 2020 года.

Почем в Сизьме треска и может ли детская проказа историков озадачить? А также почему выгодно выйти замуж за сиземский бадожок и другие рассказы от сотрудников районного Центра традиционной народной культуры

Районный центр традиционной народной культуры (РЦТНК) занимается возрождением традиций, обрядов, обычаев, народных промыслов, которые бытовали на территории Шекснинского района, и является своего рода хранителем традиционной народной культуры.
Весной и летом из-за карантинных мероприятий сотрудники Центра не могли вести экскурсионную деятельность, но систематическая работа по изучению родного края продолжается. 
 
Мир духовности, а не цифры
 
     - Изучение родного края - это кладезь неимоверной глубины. Не объять всего, сколько старшее поколение знает, помнит и, конечно, передает нам, - рассказывает В.В. Егоров, директор Центра традиционной народной культуры. - В центре работают 18 человек, а располагается он в селе Сизьма и в Шексне. Отрадно, что к нам приходят дети и с большим удовольствием занимаются изучением традиций как фольклорных, так и ремесленных. Здесь они погружаются в иной мир, с иными ценностями и иными законами. Мир строгих чисел сменяется миром духовности и творческого общения. Ведь очень важно с малолетства заложить у ребенка росточки духовности и народной культуры.
     Вместе с Владимиром Валентиновичем мы поднялись на колокольню Сиземского храма Николая Чудотворца. Отсюда начнем знакомство с работой центра, и это логично. Каждый православный человек с особым благоговением относится к колокольному звону. В старину, когда звонили колокола, люди крестились, а мужчины снимали шапки. Старожилы вспоминают, что особенно искусным звонарем в Сизьме были Александр Кунташов и его сын Иван.
    Чтобы легко запомнить различные звоны, использовались речевки. Например, быстрый звон хорошо ложится под напев: «В магазине есть треска. Почём треска, почём треска. Две копейки с половиной, две копейки с половиной...», а звонить в умеренном темпе можно, напевая: «Ходи в храм молися Богу, ходи в храм молися Богу. Ходи в храм, ходи в храм. Ходи в храм молися Богу...».
     В.В. Егоров:
    - В старину, когда крестьяне жили своим личным хозяйством, всей семьей в церковь часто ходить не могли. Люди трудились в поле, на своих огородах  и, услышав колокольный звон, который раздавался по округе, стояли и молились Господу Богу одновременно с теми, кто был в храме Божием.
    Колокольный звон - это особый вид молитвы, но использовался он и в обыденной жизни. Если случался пожар или другая опасность, то звонили набатом в колокол, который назывался «полохольный», от слова «всполошиться», «испугаться». И тогда жители всей округи собирались, чтобы помочь тем, кто попал в беду.
      Заблудился человек в лесу, и снова своеобразно звонили в колокола, чтобы он  мог выйти из леса.
     Из летописей известно, что в XIX веке на колокольне нашего храма висело тринадцать колоколов. Самый большой колокол, весом 102 пуда, был куплен в Ярославле. По Волге и Шексне его доставили в Ирму, а затем поставили на большой щит и 17 километров тащили покатом, подкладывая под щит бревна. Этот колокол был разбит в 1894 году, и нашим местным торговцем Дмитрием Веселовским в Вологде был куплен колокол в 110 пудов. Его доставили в Сизьму на специальных санях, которые тянули восемь лошадей.
     В 1990 году в Сизьме начали восстанавливать храм. На колокольню подняли четыре колокола и с того времени сиземские ребята учатся звонить в колокола. Сейчас молодые звонари - Данил Голубев и Иван Горушкин.
     На колокольне сиземского храма сорок колоколов. В один из них звонили еще до революции. В советское время этот колокол использовался в качестве пожарной рынды, благодаря чему и сохранился.
   Восемь колоколов собраны с Шекснинского района: из Ершово, деревни Гороховское (вблизи Юрочкино), с Ивашево и других деревень. А в 2018 году благодаря жертвователям и попечителям из Москвы в Сизьму был доставлен набор колоколов, состоящий из 31 колокола, общим весом около трех тонн. Самый большой благовестник весит 1200 килограмм, второй - поменьше - 620 кг, и дальше по убывающей - 310 кг, 160 кг и т.д.
     На четырех колоколах имеются надписи: «Колокол сей отлит в граде Тутаеве Ярославской области на заводе братьев Шуваловых для храма святителя Николая Чудотворца села Сизьма усердием жертвователей и попечителей в 2018 году от Рождества Христова».
 
Как быстро меняется быт человека!
 
    Планы на этот год у Районного центра традиционной народной культуры были грандиозные: проведение 2-го Областного фестиваля по кружевоплетению «Волшебная ниточка», 10-го районного детского фольклорного праздника «Красная горка», 3-го районного фестиваля традиционной женской культуры «Жены-мироносицы», 2-го открытого районного фестиваля «Мастера и подмастерья» в рамках районной ярмарки. Планировался праздник села Сизьма, ведь в этом году у Сизьмы юбилей - 560 лет с момента первого упоминания села в летописных источниках. Однако в связи с карантинными мероприятиями все это пришлось перенести на более поздние сроки.
     В.В. Егоров:
      - Сейчас, в основном, мы работаем в онлайн-режиме: проводим фотовыставки, викторины, мастер-классы по традиционной народной культуре, по народным промыслам, принимали участие в эстафете «Пироги Вологодчины», в онлайн-акциях, посвященных Дню Победы «Окна Победы», «Свеча памяти»,а также посвященных Дню отца, Дню славянской культуры и письменности...
     В период карантина центр не имел возможности принимать экскурсионные группы и даже одиночных посетителей. Время даром не теряли. Появилась возможность заняться систематизацией и обновлением музейных фондов. И.В. Алексеева, заведующая музейным отделом центра рассказывает:
     - В связи с большой загруженностью у нас накопились неучтенные этнографические экспонаты, которые лежали в запасниках и ждали своего часа. За время изоляции мы каждый из них зарегистрировали и поставили на учет, т.е. каждый экспонат  сфотографирован, на него заведена инвентарная карточка как в бумажном, так  и в электронном виде.
     Удивительно, но в наших фондах есть предметы быта из сиземских домов, назначение которых неизвестно. Опрашиваем людей, но даже старожилы не могут вспомнить, для чего они использовались.
    Действительно, бытовая жизнь меняется стремительно, и это еще раз доказывает, насколько важна работа по сохранению старины. Показывая предметы сельского быта, Ирина Владимировна обращает внимание на четыре железных наконечника. Их назначение тоже определили не сразу. Оказалось, это предплужники, т.е. железные наконечники, которые надевались на соху - деревянное пахотное орудие крестьян. 
 
Дети любят рисовать. Это правда! Что скрывать?
 

  Особый интерес представляют письменные документы. Некоторые экспонаты, хранящиеся в центре, настолько уникальны, что даже позволяют поспорить с профессиональными историками. Владимир Валентинович показывает небольшую по размеру, но толстую книгу. Почти двадцать лет назад ее передала в музей Клавдия Павловна Уличева, уроженка деревни Телибаново, что в Малой Сизьме.
     В.В. Егоров:
    - Клавдии Павловне эта книжка перешла в наследство от бабушки, которая была родом из деревни Демсино Чаромской волости. Книжка старая, где-то середины XIX века, и написана вручную вареной сажей. Считается, что книги в старину переписывали в монастырях, в городах, но есть все основания полагать, что эта рукописная книга нравоучительного содержания делалась в сельской местности.
   Книга украшена шикарными орнаментами, заглавная буква каждой главы красиво оформлена. Вероятно тот, кто писал книгу, отлучился ненадолго. И любопытный ребенок, думаю, что это была девочка, воспользовалась тем, что взрослых нет рядом, открыла чистый разворот и в церковной книжке нарисовала может маму, может бабушку с неким предметом. Его назначение современному человеку непонятно. На рисунке женщина в одной руке держит мотовило, которым мотали льняные нитки, а в другой - клубок. Мотовило изображено с такими подробностями, какие не мог знать городской ребенок того времени. Неизвестно, как отнеслись к этой проказе взрослые, но чтобы книжка не распалась, переписчик не стал вырывать испорченные листы и продолжил писать душеспасительную книгу.  
 
Сиземский хроникер
 
   А еще в фондах Центра хранится много рукописных тетрадей-летописей, каждая из которых уникальна и бесценна. Особый интерес представляет рукописная тетрадь волостного старейшины Сиземской волости Александра Ивановича Куликова, переданная в дар центру его близким родственником В.Н. Кузнецовым в 2004 году. На титульном листе читаем надпись: «Летопись, заключающая в себе годовые обзоры, метеорологические наблюдения, урожаи хлебов и трав, народные промыслы, этнографию, статьи по пчеловодству и годовые отчеты по пчеловодству. Составлена сия книга хроникером А.И. Куликовым в 1891 году. Сиземской волости Вологодского уезда дер. Мальгино».
    Свою тетрадь хроникер А.И. Куликов вел вплоть до 1929 года, и даже подробно зафиксировал, как в Сизьме проводилась коллективизация.
    А вот автор другой тетради, хранящейся в центре, неизвестен. Эту тетрадь передала в дар тогда еще музею сиземского Дома культуры бывшая глава сельсовета Галина Александровна Кузнецова. В тетради - подробный список кулаков по Сиземскому сельсовету за 1933 год. Сначала автор делал описание семьи, а затем расписывал, чем семья занималась, какое имела хозяйство. Например «...Хозяйство кулацкое. Бывший крупный торговец. До революции принадлежал к партии эсэров. Постоянный наем рабочей силы. Имел земли до 60 гектар. Эксплоатация наемного труда. Занимался развалом колхоза. Имел пряничное и крендельное производство».
     Или другой пример из описи хозяйства Виноградова Константина Дмитриевича из деревни Дураково: «...Хозяйство сильно крепкое. Имел до революции свой собственный дом и сапожную мастерскую в городе Вологде. Держал учеников до 4-5 человек. Постоянный наем рабочей силы. После революции имел сапожную мастерскую, держал учеников до трех человек. Спекуляция хлебом и кожей. Сапоги шил и продавал на частном рынке».
     В этой же тетради приведен список зажиточных крестьян. Многие из них, как и кулаки, также подверглись репрессиям.
     В.В. Егоров:
    - В старину в Вологодском уезде сиземские земли считались одними из самых плодородных. И читая отчеты за советское время, видим, что ни один колхоз не давал столько зерна, сколько давала Сизьма. Недаром ее назвали второй Украиной. Старожилы рассказывали, что девушки из других волостей, из других уездов старались выйти замуж в Сизьму. Говорили «Выйти бы за бадожок, лишь бы на сиземский бережок», то есть готовы были выйти замуж за палку, лишь бы только в Сизьму.
     Если бы не было революции, Великой Отечественной войны, то в наши дни Сизьма могла бы стать небольшим торговым городком, ведь до революции в Сиземской волости бытовало 387 народных промыслов. Здесь изготовлялось все, начиная от иголки, и заканчивая большой избой.
    В апреле 2005 года заведующая Шекснинским ЗАГСом Екатерина Александровна Пазгалова передала центру Похозяйственную книгу Сиземского сельсовета, которая велась до 1927 года.
     В.В. Егоров:
     - Сейчас у многих людей проявляется живой интерес к своим корням. К нам постоянно обращаются как жители Сизьмы, так и многочисленные земляки, которые живут в разных уголках страны с целью более подробно узнать свою родословную. Также благодаря архивным книгам мы уточнили даты рождений многих участников войны, тружеников тыла, вдов погибших.
 
Скрупулезная работа
 
   Шекснинский район в этнографическом плане уникальный. Исторически состоит из двух губерний, трех районов. Вот и получается, что в сиземской стороне - одна традиция, за Чебсарой (Домшино, Братково, Согожа...) - другая, в Ершовской стороне - третья традиция. Например, деревня Шигоево недалеко от Сизьмы, но по своим традициям тяготеет к Ершову, Камешнику. Именно поэтому сотрудники Центра традиционной народной культуры не только собирают краеведческую информацию. Не менее важно ее анализировать, и, что называется, «разложить по полочкам».
   - Материалы всех этнографических экспедиций, проведенных центром в Шекснинском районе с момента основания, сохранены на электронных носителях, расшифрованы, и мы используем их при проведении экскурсий, - рассказывает М.С. Волкова, заведующая учебно-методического отделом центра. - Нами записано много материалов по традиционной пище, частушки, потешки, старинные песни. Например, когда я провожу экскурсию в музее крестьянской избы, то показывая туристам зыбку, в которой раньше спал ребенок, пою старинную колыбельную. Ее мы записали от Мараковой Валентины Александровны из деревни Киселево Сиземского поселения.
   «Котя, котенька, коток,
   Котя - серенькой хвосток,
   Прийди, котя, погулять,
   У нас Ваню покачать.
   Бай, бай, бай, бай.
   Уж я котеньке коту,
   За работу заплачу,
   Дам кусочек пирожка,
   Да кувшинчик молочка.
   Бай, бай, бай, бай».
   Мне очень нравится эта песня, и туристы, услышав ее, признаются, что сразу спать хочется.
     Еще давняя мечта сотрудников центра - сделать сборник по беседам, т.е. гуляний и вечерок, на которые собиралась молодежь, пока в деревнях не появились клубы. Были беседы рабочие, были праздничные, которые назывались весЁлыми. В планируемый сборник войдут материалы по сиземской зоне (Сизьма, Княже, Чаромское, Чуровское), причем собранные не только сотрудниками центра.
     - В наших фондах есть материалы экспедиций за многие годы, которые проводились в Шекснинском районе, областным научно-методическим центром, Кадуйским ЦТНК (пос. Хохлово), череповецкими фольклорным коллективом  «Матица» и семейным клубом «Основа», Череповецким ЦТНК (село Воскресенское), - рассказывает Г.А. Иванова, заместитель директора РЦТНК. - Уже полгода с ними скрупулезно работает Александра Владимировна Французова - выпускница Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н.А. Римского-Корсакова. Она прослушивает записи, делает их анализ... В книге будет много фотографий, описание традиций, указание места, где взят этнографический материал, тексты и ноты песен. Мы планируем сделать реконструкцию бесед с участием детского фольклорного ансамбля «Наследие»  и записать видеодиск. Это очень большая и кропотливая работа. Если все получится, то к концу следующего года появится не просто книга по фольклору, но и замечательное учебное пособие для педагогов и специалистов по народной культуре, а также всем любителям традиций.
     Все это - планы на перспективу, а в ближайшее время сотрудники центра примут участие в «Областной патриотической экспедиции Победы: знаем, помним, сохраним». РЦТНК является одним из партнеров этого проекта. Вместе со своими детьми и внуками они посетят «детей войны», запишут их воспоминания. И опять, строго по научному: с фото, видео и аудиофиксацией, четким перечнем вопросов. Итогом работы станут доклады на конференции в ноябре, а самые интересные материалы войдут в областной сборник «Дороги Победы».
 
Доверено сохранить
 
     17 июня Е.Б. Малышева, заместитель главы сельского поселения Сиземское, пригласила сотрудников Районного ЦТНК в деревню Шигоево, в дом отца Крякунова Бориса Ивановича.
     Борис Иванович родился в 1930 году и вырос в деревне Борисово Шигоевского сельсовета (позже - Еремеевский сельсовет) Шекснинского района. Мать - Ксения Ивановна - рано овдовела. В годы войны Борис и его брат Николай взяли всю мужскую работу на свои плечи. Затем Николай, отслужив в армии, уехал жить в Мончегорск, а Борис остался в родном доме за главного мужчину.
   Борис Иванович был конюхом, скотником, в летний период работал на зерносушилке, а еще занимался кладкой печей, ремонтом, строительством домов. Работал ответственно, и дома, как говорят, сдавал «под ключ». До сих пор в деревне Шигоево есть дома, построенные им. Он был таким, о ком говорят «на все руки мастер». Умел катать валенки, сам мастерил сани и телеги. Плотничал обычно один, свой строительный инструмент никому не доверял.
      Елена Борисовна сохранила и передала в музейный фонд РЦТНК более сотни старинных предметов быта.
Алексей ДОЛГОВ.
Фото автора.
Опубликовано в газете «Звезда» №  53 от 14 июля 2020 года и № 54 от 18 июля 2020 года.
 

Не забудь своих детей, страна, стала детским садом им война

Идут годы, сменяются десятилетия, вырастают новые поколения, а память о страшной, кровопролитной Великой Отечественной войне не исчезает, а становится прочней. 
К 75-летию Победы над фашистской Германией школьным музеем Устье-Угольской школы был организован  сбор материала о «детях войны», и в итоге получилась большая книга «Память возвращается как птица...». Руководитель музея истории Устье-Угольской школы, редактор книги Т.М. Громцева рассказывает о работе над книгой и приводит самые душещипательные моменты из жизни детей войны.
 
111 судеб

 
     Книга «Память возвращается, как птица» - продолжение большой работы,  которая была проведена по инициативе членов совета музея - Заслуженного учителя Российской Федерации Любови Александровны Артюшичевой и её ученика Сергея Зайцева - к 65-летию Победы в Великой Отечественной войне и закончилась созданием книги «Детство, опалённое войной».
     В предисловии к книге учитель русского языка и литературы, ветеран педагогического труда Т.Н. Дмитриева пишет: «Великая Отечественная война обрушилась на детей так же, как и на взрослых: бомбами, голодом, непосильным трудом, разлуками… Но и в те годы дети оставались одной из первоочередных забот народа, семьи. Выживут они – выживет страна, её история, идеалы, будущее, продолжится род человеческий».
     34 имени вошло в первый сборник. Во время работы над второй книгой география респондентов расширилась, и были записаны воспоминания 111 «детей войны».
    46 человек приняли участие в создании книги - это участники музейных объединений, краеведы, школьники, педагоги, родственники тех, в чьей памяти живёт военное детство, благотворители, издатели, художники, и те, кто в трудное время карантина по коронавирусу сумели вручить детям войны книгу с их воспоминаниями. 
    Книга - документальная. В ней рассказы о судьбах не только семей, но истории целых деревень, колхозов. Мужчин на тяжелых работах заменили женщины. Дети, как и взрослые, тоже были заняты с утра до поздней ночи. Это они своими маленькими ручонками дёргали лён, пололи грядки, пилили чурки на дрова, собирали колоски, выколачивали из них зёрнышки и перемалывали на огромных жерновах.
     Чтобы передать то, что чувствовали дети, приведу несколько фрагментов воспоминаний.
 
 
А на тонкой шее - огромная голова
 
     Из воспоминаний Полины Андреевны Парамоновой:
    - Я родилась 17 сентября 1941 года пятым ребёнком в семье в деревне Плешаково Келбуйского сельского совета Пришекснинского района. Вспоминаю своё военное детство. Тяжело… Пережито было много. С первых дней войны папа со своими братьями Петром и Михаилом ушли на фронт.
    Моя старшая сестра Зоя рассказывала, что наша бабушка Евгения молила Господа, чтобы он меня забрал к себе. Мама после родов в тяжелейшем состоянии лежала в реанимации, меня выписали домой, и бабушка не знала, как уберечь и прокормить всех нас. Зоя тайком от бабушки пеленала меня и кормила жёваным, завёрнутым в тряпочку хлебом. Бабушка ругала её за помощь мне. Но Зоя, пользуясь бабушкиной глухотой, не переставала обо мне заботиться. Так я выжила…
    Мама волею судьбы осталась жива. После больницы она сразу стала работать скотницей, и меня брала с собой на ферму. Там клала меня в свободные ясли, украдкой надаивала молока, прятала за пазуху бутылочку, а потом, таясь, кормила.

    Зоя часто вспоминала папины слова из его письма домой: «Корминоха (кормилица) ты моя! Как хоть вы там выживаете? Что едите? Мы-то воюем. И пули свистят, и снаряды рвутся, и смерть рядом… Но мы уверены, что после боя будет ужин. И во время еды я вспоминаю всех вас: сыты ли? Есть ли хоть какая-то еда?»
    Отец пришёл с фронта в 1946 году, так как участвовал ещё и в войне с Японией. Он рассказывал, какую удручающую картину увидел, когда вернулся домой: я сидела на подоконнике, а брат Толя выгребал из печки золу и угли. Папа дал нам из своих запасов по большому сухарю из ржаного хлеба. Я стала с жадностью есть, а Толя от радости заплакал, обеими руками сильно прижал сухарь к себе и убежал…
    Отец много раз вспоминал, что его наповал сразила моя внешняя уродливость: руки, ноги и шея были по соломинке, а живот и голова - ужасно огромные. Всё удивлялся тому, «как большущая голова могла держаться на такой тоненькой шее, и как тонюсенькие ножки могли носить тельце с огромнейшим животом!». Он всё боялся, что при наклоне головы она отвалится. «Урод  уродом  была! - говорил он. - Никогда не думал, что из этого урода-ребёнка вырастет нормальный человек!».
    На голове вместо волос была сплошная короста. Золотушную свою голову-коросту хорошо помню, так как всё время хотелось её чесать, чего никак нельзя было делать. Чтобы как-то унять этот чёс, накладывала обе ладошки на голову и надавливала. Это на какой-то момент успокаивало. Руки становились мокрыми от гноя и крови. Ощущение непроходящего зуда и вони преследует меня до сих пор так же, как и ощущение холода и голода… Зимнюю пору практически не помню, так как зимой мы всё время сидели на русской печке: одежды и обуви не было. Зимой всегда в доме было очень холодно, так как некому было заготавливать дрова. Собирали палки, хворост, ветки, валежник. Холод и голод были нашими вечными спутниками.
    Без одежды плохо, а без еды ещё хуже. Брат Толя рассказывал, что однажды вёз меня на самодельной одноколёске к маме на сенокос. По дороге он нашёл большой гриб, который дал мне подержать. Так я этот сырой гриб весь съела. Было отравление, но выжила…
     Весной, когда на корове пахали землю, мы шли следом и собирали прошлогоднюю картошку. Мама потом пекла из неё очень вкусные лепёшки. Их в то время пекли из всякой всячины: собирали пестики, кислицу, лебеду, заячью капустку, корни лопуха. Помню, что в лепёшки клали опилки от липы. Когда липовое бревно пилили, под станок подкладывали постельник (одеяло), чтобы опилки сыпались не на землю. А мы, ребятишки, держали этот постельник за углы, чтобы ветер опилки не сдувал. Пилить старались тайком. Я до сих пор поражаюсь, что в такое голодное время живущая рядом с нами учительница Хатова Анна Ивановна ругала взрослых за истребление редких деревьев - лип. И сейчас липовая аллейка жива.
     Когда привозили на корм коровам жмых, мы были очень рады: вкуснее, казалось, ничего и быть не может!
    Осенью и зимой темнота наступала рано. Световой день короток. Избу освещали только лучиной, так как керосина не было. Мылись в печке. В деревне баня была, но не было дров её топить. Мыла и в помине не было. Мама делала щёлок - длительно настоянную золу. Этой водой и мылись, и стирали бельё. В моём детстве пришлось познать потери родных и близких. Помню, как тётя Маша Иванова истошно кричала, когда получила похоронку на мужа. На её крик прибежали люди даже из соседней деревни.
    Я не знала, что такое тёплая кровать: все деревянные кровати пошли на отопление дома. Из продуктов, кроме лепёшек, тоже ничего не знала, даже их названий. О мёде, сахаре, пряниках и конфетах и говорить нечего. Не было ни книг, ни бумаги, ни карандашей, ни игрушек - одни камушки, осколки стёкол и листья травы и деревьев.
    Особая боль из военного детства возникает при воспоминании о нашей маме. Ей особенно трудно приходилось! Каково же было её состояние, когда она, приходя домой уставшей до предела, осознавала, что ей нечем накормить голодных детей! Но так жили не мы одни. Это было горе всей страны. Оно объединяло, сплачивало, не давало отчаиваться. А мы, дети, просто другой жизни и не знали.

 
То, что снится ночами
 
    Наши респонденты предоставили для книги свои фотографии, и почти все они – последних лет. На фото - взрослые, успешные люди. Военное детство осталось только в воспоминаниях. В нем были и горе, и стоны, и отчаяние, и юмор сквозь слёзы, и злые частушки о Гитлере, а добрые - о милом, который вернётся, и жизнь наладится. Александра Петровна Клубова сама сочиняла частушки: 
«Молодые командиры!
Миленький моложе вас.
Отпустите, дорогие,
На свидание хоть раз»!
 
«Молодые командиры,
Лётчики советские!
Побыстрее разгромите
Города немецкие»!
 
     Воспоминания… Это то, что было, что пережито, выстрадано, чего нельзя забыть ни при каких обстоятельствах! Это то, что снится ночами!
     Журина Нина Александровна:
     - Родилась я в августе 1941 года, когда отец уже был на фронте. Из военных лет помню лишь отдельные эпизоды.  Жили мы втроем: мама, бабушка (мать отца) и я. Мы не голодали, так как держали корову и огород. Мама работала в колхозе заведующей фермой, домой приходила поздно.       
     Запомнился один случай. Мама пришла с работы расстроенная, плакала, потому что отелилась корова и теленочек умер. Может быть, не досмотрел сторож. Тогда было очень строго, могли отдать под суд и сторожа, и заведующую фермой. Мама с бабушкой решили отвезти на ферму своего теленка. А это значит, семья осталась на год без мяса.
     Женщинам в деревне никогда легко не жилось, а особенно в военное и послевоенное время. Мать в летнюю пору дома почти не бывала. До восхода солнца на росе уходила косить, потом немного отдохнет и шла сушить и стоговать сено. И все так работали. Весной - посадочная страда, осенью - уборка урожая. Да сколько рвали жилы на лесозаготовках! Сколько молодых женщин и девушек остались инвалидами от тяжелой мужской работы. Видела, как доярки плакали, потому что весной нечем было кормить скот. Сена не хватало.
    Особое отношение было к почтальонам. Их и ждали, и боялись: ждали весточки с фронта от родных и боялись получить похоронку. В нашей семье погибли двое: брат отца и брат матери. Осталось трое сирот. Поднимали родственники, в детдом не отдали.
     В нашей деревне в отдельном домике жили пленные немцы. Их было немного. Они заготовляли картофель, который сушили и отправлялся на фронт. Ребятишки звали их «фрицами». Иногда они давали нам по горсточке сушеной картошки. Она казалась такой вкусной! Деревенские к ним относились лояльно, те в свою очередь старались чем-то помочь.
    Запомнился день окончания войны. Стояла солнечная погода, но было холодно и ветрено. Посыльный сельсовета собрал народ, какой был в деревне и сообщил, что война окончена. Радовались, многие плакали.
    Помню, как вернулся с фронта отец. Он служил старшиной в береговой службе Северного военно-морского флота на полуострове Рыбачий. Там стояли наши батареи, которые охраняли путь в Мурманск. Когда мы его спрашивали о войне, он или молчал или говорил, что это дело грязное, и вспоминать о нём не хочется, да и «вам это знать не надо». В финскую войну он был в похоронной команде.
     В нашей семье хранится моя детская фотография. Мама выслала её отцу на фронт, чтобы он видел, какая у них растёт дочь. Отец очень дорожил этой фотографией и сохранил ее до конца войны!
    Демобилизовался отец в августе 1945 года. Этот день я хорошо запомнила. Бегая по деревне, увидела военного в форме и побежала домой доложить бабушке, что идет какой-то «фриц». Двери заперла на засов. Вдруг раздается стук. Я бабушке говорю: «Не открывай!». Но бабушка не послушалась, открыла и встретила сына. На младшего она уже получила похоронку. Можно представить ее состояние! И плачет, и радуется, что жив!     
    Я в это время сидела на печи и боялась выглянуть. Вот так первый раз увидела своего отца. Отношения с ним складывались непросто. Я была одна, и меня мама, а особенно бабушка, баловали и вниманием, и едой. А тут все внимание переключилось на какого-то «фрица», которого называют моим отцом и заставляют звать папой. Ох, это как обидно! На другой день утром мама ушла на работу, бабушка что-то делала на дворе или в огороде, отец спал на кровати. Мне он чем-то не понравился. Я взяла котенка, бросила на него и убежала… Но отношения постепенно наладились.
     Удивляет, как терпелив, трудолюбив и, в большинстве своем, сердечен и бескорыстен был наш народ. Люди старались поддержать друг друга в беде, наверное, потому и выжили в те трудные времена. Хотя простых времен не было и не будет.
     Как мы будем жить дальше,  многое зависит от каждого из нас.

 
Отец представлялся совсем другим
 
     Демидова Нина Александровна родилась 25 января 1940 года в деревне Захарцево Буйского района Ярославской области. Нина Александровна рассказывает:
    - Родители Александр Фёдорович и Анастасия Никоноровна работали в колхозе. В 1940 году семья переехала в Монзенский леспромхоз Вологодской области. Не успели обустроиться на новом месте, как началась война. В первые дни отец ушёл на фронт. На руках матери остались трое детей, младший брат отца и бабушка - мать отца. Всё хозяйство легло на плечи бабушки, а мать с утра и до вечера  работала в лесу.  Древесина нужна была для переправ, из неё делали болванки для автоматов. Всё отправляли на фронт и на деревоперерабатывающие предприятия.
     Запомнила 9 мая 1945 года. Все бежали к конторе, и я с братьями не отставала.  Объявили, что война закончена. Люди обнимались, смеялись, плакали. Пришёл гармонист, и посыпались частушки, многие пустились в пляс.
    Отец вернулся осенью. Я гуляла, когда ко мне подбежали ребята и радостно сообщили, что отец вернулся и уже дома. Со всех ног бросилась домой. Открываю дверь - он стоит посреди избы, а на нем висят братья, от радости плачут мама и бабушка. Я запомнила его худого, в шинели. На гимнастерке много медалей. Отец обнимал нас, радовался, что мы все живы и выросли. Он не видел нас четыре года. Я его даже не помнила. Мама показывала его фотографию,  присланную с фронта. И мне он казался совсем другим…
   Послевоенное детство было тяжелым. Голодали. В леспромхозе выдавали пайки, но они для нашей семьи были небольшими, потому что работал теперь один отец. Бабушка болела, и хозяйство вела мама. У бабушки ушли на фронт пять сыновей, а вернулся один, мой отец...

 
Книга вышла!
 
    Авторский коллектив благодарит всех ветеранов, их родных и близких, предоставивших материал для книги. Особая благодарность благотворителям и издателю - Павлу Сергеевичу Фурсинову. Книгу украсили рисунки Анны Николаевны Розановой. Спасибо консультанту Любови Александровне Артюшичевой и директору школы Сергею Анатольевичу Липину.
     Мы вручили  каждому  благотворителю  благодарственные письма и книгу – в подарок.
     А как сделать её подарком в 75-летие Великой Победы для детей войны во время карантина, ведь они ждут книгу, спрашивают?
   Наши краеведы и их помощники во всех добрых делах приехали к каждому и, соблюдая все санитарные правила, вручили заветный экземпляр! Назову имена этих неравнодушных людей: Т.В. Кононова, Н.В. Черняева, Ж.Н. Мизина, Людмила Прокопьевна и Валерий Анисифорович Глебовы.          
     Книга «Память возвращается как птица в то гнездо, в котором родилась…»  - это нить, связующая поколения участников событий Великой Отечественной войны и нас, их потомков. И эта нить не должна прерваться. 
     Второй том книги – это не завершение её. Краеведы начали сбор материала для третьего тома. Ждём ваших воспоминаний, дорогие дети войны.

    Музей истории Устье-Угольской школы сердечно благодарит за финансовую помощь в выпуске книги С.В. Носкова, З.С. Сарапунину,  М.А. Атомян, А.А. Атомян и Ю.А. Атомян, Д.Н. Черватенко, А.В. Хрулёва, М.В.  Громцева, Н.Д. Березина, П.В. Логинова, Л.А. Артюшичеву, О.А. Емельянову и И.А. Ефимовскую.
Т.М. ГРОМЦЕВА, руководитель музея истории Устье-Угольской школы.
Рисунки А.Н. Розановой.
Опубликовано в газете "Звезда" № 49 от 30 июня 2020 года и № 50 от 04 июля 2020 года.
 

     

Детство военное трудное, в памяти ты навсегда! О бане по-крестьянски, масле подсолнечном и трудовом подвиге

Традиционно в апреле-мае в редакцию газеты идут письма и сообщения с военной тематикой. Этот год исключением не стал, и одно из таких писем пришло из города Северск Томской области. 
Там проживает Р.Н. Лебедев - известный нашему читателю «нифантовский пенсионер», рассказы которого мы печатали в прошлом году. В годы войны Рудольф Николаевич жил в деревне Нифантово, и он прислал нам несколько зарисовок из быта своего военного детства.
 
Баня по-крестьянски
 
     На склоне лет все вспоминаю военные годы. Трудно было жить, но нам - пацанам - все казалось нормально. Лучшей жизни мы не знали в силу малолетства, нам нравилась настоящая. Родители за нас переживали, как жить, чем кормить, т.к. спичек нет, мыла нет, соли нет, дров и тех мало. Отец на фронте, мать одна справлялась с тремя ребятишками. Заботливая была мать Нина Васильевна Лебедева, учительница начальных классов в деревне Нифантово. Вовремя догадалась запастись спичками, мылом. Лежал у нас на полатях самодельный фанерный ящик с сотней коробков спичек и второй с двадцатью кусками мыла. По крайней мере, первые два года войны мы не бедствовали. Но все кончается, и к 1943 году запасы иссякли. Мыло пришлось заменить золой из печи, спички самодельными серниками из смолы ели, соль добывали сами на другом берегу реки Шексны, где когда-то стояли купеческие амбары. Они сгнили, развалились и были снесены, но соль, перемешанная с землей, оставалась. Мы, пацаны, зимой переправлялись через реку по льду и на санках привозили по мешку этой соли, а потом выпаривали дома на кухне. Мусор всплывал, земля, песок оставались на дне. Все это удалялось, очищенный раствор упаривали и получали чистую соль.
     С дровами тоже была беда. Бывало так, что дров оставалось на неделю. Приходилось на чунках ездить в лес за три-четыре километра. Из-за нехватки дров мылись в русской печи. Все ребятишки, да и сама мать на моей памяти посещали эту печь раз десять. Даже нравилось. Не нужно через сугробы идти в баню, снег чистить. А тут выгребли из печи красные еще угли, золу, выстелили под соломой. И баня готова. Угли шли на самовар, зола на стирку, а печной жар на тело. Воду, нагретую в той же печи, подавали в тазике. Распаренные, с трудом вылезали из печи. Не дай бог запачкаться, пролезая через устье печи. Тогда от матери будет выволочка. Есть баня по-фински, есть по-русски, а я назвал эту баню – «баня по-крестьянски». Дешево и сердито.
 
Трудовой фронт в 1941-1945 годах
 
     В последнее время идет достаточно много разговоров о тружениках тыла в годы войны, о детях войны. В отдельных областях России детям войны, родившимся после 1927 года до 1945 года, выплачиваются денежные пособия. А дети, родившиеся ранее 1933 года и проработавшие в колхозе или на любом предприятии  за 1941-1945 годы более шести месяцев, считаются тружениками тыла и приравниваются к ветеранам войны с выплатой пособия. Сам я с этим постановлением Правительства ознакомился в 1999 году, ходатайствуя за льготы Дюничеву Алексею Ивановичу, родившемуся в 1932 году. В конторе колхоза были подняты архивы и в одном журнале учета трудодней была запись, что мать с сыном Алексеем трудились в колхозе и совместно заработали столько-то трудодней. В результате А.И. Дюничев был признан тружеником тыла и получил льготу.
     Но есть много непризнанных тружеников тыла, которые попадают в эту категорию, но документов о полугодовом стаже работы нет. Приведу свой личный пример.
     Я родился в 1934 году. В возрасте восемь лет в 1942 году пошел в школу. В деревне Нифантово был колхоз «Животновод», и уже в сентябре в качестве ученика начальной школы я был привлечен к уборке урожая картофеля, льна. Учебный год практически начинался с октября и заканчивался в середине мая, после чего ученики привлекались к прополке посевов, заготовке веников для птичника, вывозке удобрений на поля, заготовке силоса. Молотьба зерновых культур, льна производилась уже по личному указанию бригадира или председателя колхоза с начислением трудодней.
     Сейчас даже трудно поверить, но в 6-7 лет меня и брата Николая мать отправляла на лето к бабушке с дедом, где мы управляли лошадьми при закладке силоса в силосные ямы. Брат Николай был всего на год старше меня и управлял одновременно двумя лошадьми. Силос в телеги грузили женщины, а сгружать нам приходилось самим. Таким же образом вывозили на колхозные поля навоз со скотных дворов, конюшен и частных крестьянских хозяйств. А в 10-11 лет лошади были закреплены за нами. Я должен был напоить лошадь, накормить, отправляя ее на пастбище на всю ночь. Утром, если не оставался вместе с ребятами на ночь, надо было привести лошадь домой, запрячь и ехать на работу.
     За мной на лето был закреплен Огарок, за братом - Звездочка. Когда я первый раз пришел за Огарком с уздечкой на пастбище, он меня игнорировал. Пришлось идти к конюху С.И. Сцелову на дом. Он его запряг и меня обучил этому делу. С Огарком мы потом подружились.
     У Коли лошадь была более норовистая. Когда ехал на ней верхом, пыталась всегда укусить за ногу. Бывало, что на вред и понесет метров на 50-100. Потом, когда после седьмого класса Коля уехал учиться в Ленинград на токаря в ФЗО, она досталась мне. Я на ней работал на конных граблях, привязав веревочку к спусковому механизму, т.к. ноги до него не доставали. С Огарком по весне боронили пахотные поля. С утра сидишь верхом, т.к. земля в мае еще холодная, иногда с инеем. А часов с десяти уже сам рядом с лошадью идешь.  Много, много пришлось поработать в детские военные годы. И все было интересно. Усталости или уныния не было. По вечерам играли в прятки, ходили на танцы, в кино. Хоть у нас и нет звания «Труженик тыла», т.к. нет документов, но мы все-таки ими являемся. Шесть месяцев трудовых будней набирается с лихвой.
 
Подсолнечное масло
 
    В старину, да и позднее, в тридцатые годы прошлого века, льняное масло было самым распространенным в России. Оно и называлось постным, т.к. считалось низкокалорийным, а оттого и стоило дешево. Подсолнечное масло привозилось купцами с юга России, оно более ароматное и считалось как бы заморским. Естественно, что оно было подороже льняного. Покупали подсолнечное только зажиточные люди. У нас льняное масло производил дед Василий Гаврилович. Для этого он выращивал лен, убирал, сушил, молотил. Льнотресту продавал заезжим купцам, а льняное семя отвозил в Борисово к одному хозяину, у которого была выстроена маслобойня на конной тяге - маленький заводик в двух помещениях. Сам я на нем побывал и видел весь процесс изготовления льняного масла.
      Собрал дед пол мешка льняного семени, положил в телегу. Взял четверть (так называлась бутылка на 3 литра), и мы поехали к хозяину маслобойни. Растопили дровами жаровню, высыпали семена льна на большой противень и поджаривали их около часа. Вы пробовали когда-нибудь жареные семечки? Такая вкуснятина! Так вот, эту жаренку засыпают в ступы и толкут «толкушками», которые представляют из себя деревянные стержни диаметром до 10 см., окованные снизу железом. Сверху стержни имеют зацеп, которым цепляются за выступ вращающегося бревна. Само бревно крутится под потолком на высоте 3-4 метра. Вращение бревна осуществляется приводом из шестеренчатых передач с вертикальным бревном в соседнем помещении, приводимых во вращение двумя лошадьми, одна из которых наша с дедом, а вторая хозяина маслобойни. Сам я сидел и погонял свою лошадь по кругу возле привода. Наше льняное семя было переработано за три часа. После остановки привода «толкушки» приподняли, стальные чашки с сухим остатком извлекли из ступ, а отжатое масло через отверстия в стальных чашках стекло по желобу в ведро, из которого было перелито в четверть. Довольные мы ехали домой. Привезли бабушке целую четверть (3 литра) льняного масла. Представляю, какие деньги надо заплатить сейчас за 3 литра свежего льняного масла, которое продают почти как лекарство в аптеках. А жмых (сухой остаток семян) скармливали скоту. Чаще он доставался ребятишкам, т. к. был вкусным, не чета хлопковому или подсолнечному.
  Фото из архива редакции и сети Интернет.
Опубликовано в газете "Звезда" № 41 от 02 июня 2020 года.

1943 год. Война. Письма домой. Из госпиталя села Никольское - в Рязань

Наш рассказ - об уроженце рязанской земли Арсении Благонравове. Он ушел на войну и остался там навсегда. Его фамилия не значится ни среди мертвых, ни среди живых.
След Арсения Благонравова теряется в октябре сорок четвертого далеко на севере - в Мурманской области.
     1943 год фронтовой жизни А.Д. Благонравова можно назвать вологодским, и начался он в селе Никольское, в госпитале № 1327. Здесь он провел два с половиной месяца. Сохранились полторы сотни писем, написанных Арсением своим родным в Рязань, из них двенадцать с обратным адресом «Северная железная дорога. Станция Шексна. Вологодская область». Из писем Арсения Благонравова мы узнаем интересные подробности жизни нашего госпиталя и о том, как здесь у молодого человека раскрылся талант артиста.
 
Под минометным огнем
 
     Прежде чем перейти к рассказу о нахождении Арсения Благонравова в госпитале № 1327, следует сказать несколько слов об авторе писем. Арсений Дмитриевич Благонравов родился в 1923 году в Рязани. Единственный ребенок в семье. Отец - преподаватель латыни, мама - школьная учительница.
     В 1941 году он закончил десятилетку, поступил на физико-математический факультет педагогического института в Рязани, но уже в двадцатых числах сентября был призван в ряды Красной армии и отправлен в школу старшин-радиоспециалистов. Изучив азы работы с рацией, в составе 903-го отдельного батальона связи 397-ой стрелковой дивизии 1 марта 1942 года А.Д. Благонравов прибыл на Калининский фронт.
    Письма родителям в Рязань, в дом на улице Свободы приходили часто, иногда по два в день. В них фронтовик подробно описывал места, где ему пришлось побывать, взаимоотношения между красноармейцами, рассказывал о питании солдат и делился своими размышлениями о жизни. Специальность радиста ему нравилась и о том, что попал на фронт, А. Благонравов не жалел: «Прошу вас, не беспокойтесь, все в порядке. Мне давно хотелось изменить образ жизни. Теперь будет хоть и трудно, но будут и счастливые минуты, мне надело уже жить в глубоких тылах».
     Судьба была благосклонна к Арсению. Радисты находились в 2-6 километрах от передовой. Сначала он работал на большой радиостанции, размещенной в машине, а это, по его словам в зимнее время был «самый комфортабельный дом» -  с печкой, освещением, хорошим радиоприемником. Затем его перевели на переносную рацию.
    8 апреля 1942 года 397-я стрелковая дивизия была передана в состав Северо-Западного фронта, а в октябре Арсений впервые попадает на передовую, бьет фрица из автомата, о чем сообщает в письме: «...Теперь я уже имею полное представление о фронте, передовой линии, ураганном минометном огне, дожде разрывных и трассирующих пуль, повидал убитых и раненых - сам выносил раненого. Несмотря на то, что я радист и на самом рубеже не был, но все же со всем этим хорошо познакомился».
     В декабре А.Д. Благонравов был ранен, а как это случилось, он подробно рассказывает в письме: «...К вечеру 13 декабря немцы вели ураганный минометный огонь в течение двух-трех часов. Вся земля была изрыта, снега почти не было видно. Мы находились в захваченных у немцев блиндажах, и они точно знали их расположение и били наверняка. Осколком мины перебило антенну, я вышел связать... А через несколько минут мне уже перевязывали рану. Ранение осколочное слепое, осколок не могли вынуть (но он небольшой, и вряд ли будут вообще его вынимать)».
 
Госпиталь № 1327
 
     Из окопов и блиндажей А.Д. Благонравов попал в светлые, теплые комнаты госпиталей с заботливым уходом сестер и врачей.
   Новый 1943 год Арсений встретил в госпитале Вышнего Волочка, а уже 15 января в Рязань было отправлено первое письмо с обратным адресом «Станция Шексна. Вологодская область». Сохранилось двенадцать писем, написанных А. Благонравовым из эвакогоспиталя № 1327. 15 января он пишет: «...Палаты расположены в прежних бараках - конечно, соответствующе оборудованных, светлых, чистых и просторных. Раз в неделю приносят книги - читаю. Кино пока не было, но должно быть два раза в неделю. Немного скучновато». Свое ранение Арсений считает незначительным, в первом же письме сообщает родителям: «...Ранка совсем не болит, да ее почти незаметно... Писем сюда не пишите, вряд ли застанут». Однако в госпитале он пробыл до середины марта. Ему несколько раз делали рентген. Осколок был небольшой, но сидел глубоко. В конце концов главный хирург решил, что осколок не опасен, а удалить его трудно. Арсения признали годным к службе, и 23 марта он был выписан.
     Без сомнения, эти два с половиной месяца были для Арсения счастливым временем. «Я хорошо отдыхаю, это как курорт»- пишет он 20 января.
     В своих письмах с фронта Арсений в подробностях рассказывал родителям о питании бойцов. Из его писем следует, что с продовольственное обеспечение на фронте было налажено очень хорошо. И здесь, в госпитале села Никольское, несмотря на то, что в соседних деревнях люди недоедали, для раненых военнослужащих делалось все возможное для их скорейшего выздоровления. Главным лозунгом народа был «Все для фронта! Все для победы!»
     В двух февральских письмах из госпиталя № 1327 Арсений пишет:
     «...В отношении еды все в порядке. Я удивляюсь даже на себя - прежде я ел по полтора котелка гречневой каши за присест, 900 и больше граммов хлеба. Теперь же хватает 600 граммов хлеба. Правда, здесь все питательное. Дают иногда молока, всегда 50 или 40 граммов сахара, так что этого вполне достаточно. 40 граммов масла сливочного или топленого. Я голодным не бываю. Видно, что, как говорится, въелся в норму. Выдают легкий табак по 15 граммов, в последние дни дают махорку в пачках (200 граммов). Махорка замечательная, очень похожа на ту, что прислали мне вы. Куришь - немного потрескивает и имеет приятный запах, к тому же крепкая... Ничего для себя не жалейте, знайте, что я хорошо всем обеспечен здесь, а в части будет еще лучше - 900 граммов хлеба...».
    «...Ведь я сейчас нахожусь в прекрасных условиях: еда хорошая, тепло, светло, есть музыкальные инструменты, игры, хожу на концерты (выступаю), да и в дальнейшем плохого не предвидится... Я всем обеспечен, и ни в коем случае мне ничего не присылайте, во всяком случае, деньги совершенно не нужны».
 
Исполняет известный Благонравов
 
   Но главная тема писем Арсения из госпиталя - его участие в художественной самодеятельности. Родители Арсения - педагоги, и сам он был не лишен литературных и актерских талантов. Еще когда учился на радиста, то просил присылать ему страницы из книги с сатирическими рассказами Михаила Зощенко, или просто переписывать рассказы в письмо. Он очень любил творчество Зощенко и заучивал его рассказы. Будучи на фронте, он с успехом читал рассказы Зощенко своим боевым товарищам и даже выступал в самодеятельности дивизии. В госпитале его актерский талант раскрылся в полную силу.
    20 января 1943 года Арсений пишет родным: «Ясный, солнечный, но в то же время морозный день. Большие окна барака хотя и замерзшие, но пропускают много света. Топятся печки. Ровными рядами стоят накрытые скатертями столы, слышатся разговоры.  Какие разговоры? Да какие только угодно. И о всевозможных боевых приключениях; разведке, атаке, трофеях, о перспективе будущего и славных прежних деньках. Если наскучит слушать в одном месте, идешь к другой группе, слушаешь там, порой рассказываешь и сам. В то же время играет радио (в данное время вальс Штрауса). С особым вниманием слушают все сообщения Информбюро. Слова «В последний час» сопровождаются возгласами и радостными восклицаниями. Некоторые читают книги, правда, библиотека приходит раз в неделю, но мы меняемся сами книгами.
    Жаль, что слабое напряжение не позволяет ставить кино, но зато выручает самодеятельность. В нашей палате ее не было еще. Я пронюхал о ней и заявил, что могу участвовать с рассказами Зощенко. Не прошло и суток, как меня прослушали, и вот 18 числа после ужина я уже стоял на сцене из столов в одном из бараков и с большим подъемом говорил (рассказывал - прим. авт.) «В театре»  (правильное название рассказа «Прелести культуры» - прим. авт.) «Актера» Зощенко и «Гусар»  Пушкина.
    Многолицый пестрый зал - палата, смеялась и хрюкала от хохота. Рассказы прошли с большим успехом. На следующий день выступали в другом (бараке - прим. авт.). И хотя оформление было худшим, рассказы прошли, пожалуй, с большим успехом. По окончании слышал одобрительные возгласы обо мне».
     А вот фрагмент его письма от 1 февраля «...Недавно выступал в своем бараке, всем очень понравилось, меня просили, чтоб я рассказал еще что-нибудь. Приходили записки за печку (кулисы). Концерт был до ужина, и после ужина ставили концерт в соседнем бараке.
    Сегодня второе, ставили концерт в седьмом бараке. Я впервые беру на себя роль конферансье. Я припомнил кое-какие выступления конферансье из прежней жизни. О результатах напишу».
     Из письма 4 февраля: «...В пять часов позвонили по телефону и предложили мне выступать в клубе, откуда будет идти трансляция концерта по всему нашему городку, то есть по всем баракам, которых около двадцати, а также и на несколько рупоров, установленных на воздухе. Я дал согласие, мне выдали обмундирование (в палатах мы ходим в халатах и тапочках), и через несколько времени я был уже в небольшой студии. Впервые выступал по радио».
     Из письма 9 февраля: «...Пока все по-старому. Вчера ставили в тринадцатом бараке концерт. Говорил «В театре»и «Любовь». Получилось хорошо - была какая-то охота выступать, так как перед этим у них в тринадцатом бараке был тусклый и неинтересный концерт нацменов, и мы решили блеснуть.  Все наши номера были встречены с овациями. Теперь меня уже все знают и объявляют «Юмор по Зощенко. Исполняет известный Благонравов».
     25 февраля Арсений сообщает родным о концерте, который состоялся в районном Доме культуры: «...Жизнь пока протекает по-прежнему, праздники провел хорошо, почти каждый день где-нибудь ставил концерт. 23 ездили в Никольское (районный центр), выступали в городском клубе в бывшей церкви. Народу было - пропасть, все наши номера очень понравились, да и действительно они были хороши.
     Начали пьесой (о дикой яблоне) - прошла с успехом. Потом началось концертное отделение, сольное пение - прекрасно пели врачи нашего госпиталя (старинные русские романсы, а также «Улыбнись», «Чалита» и другие). Пели раненые, песни также чудесные, отражающие современную обстановку – «В землянке», «Голубой конверт» и другие. Я ручаюсь, тебе очень они понравились бы... Были и цыганские пляски, также чудные. Был даже акробатический номер и много других хороших номеров.
     Я говорил «В театре» и «Актер». Меня нарочно все время ставят в конце - я даже сам не рад. Здесь, в госпитале, меня теперь знает каждая собака, отрывки и цитаты из рассказов можно услышать почти везде. К нам в барак приходят и просят меня, чтоб я выступил в каком-нибудь бараке, и сравнивают с Хенкиным (российский и советский актер В.Я. Хенкин, многие годы проработавший в Московском театре сатиры - прим. Авт.). Особенно все это пошло после 22 февраля, когда был концерт в клубе нашего госпиталя и транслировался. Я тогда постарался, так как были все врачи и начальники, которым я обязан своими выступлениями в Дни Красной Армии. Я бы мог давать концерты в другом месте...».
 
В селе Никольское
 

     В своих письмах Арсений постоянно просит родителей не беспокоится за него, не присылать ему лишнего. В письме от 28 февраля он рассказывает: «...Рядом со мной на нарах лежит Максимов - хороший парень. Ему недавно пришло письмо с извещением о смерти его брата (похоронная на дом). А не так давно пришло после извещения письмо от брата - оказалась ошибка. И таких случаев, оказывается, довольно много. Так что имейте это в виду. Один здесь лежит, у него произошло примерно то же - его родным прислали похоронную на него из части, где было найдено его обмундирование с документами, которые он забыл в кармане, переодеваясь в снятое с убитого.
     ...Ни в чем себе на отказывайте, посылки ешьте сами, на фронте всего в избытке, ведь это не прошлый год. Еда и одежда очень хорошие. У меня скопилось граммов 500 крепкой махорки - очень хорошей. Делаю папиросы из табака, а также из махорки. Выходят чудные папиросы. Мундштук достал».
     В письме от 4 марта Арсений рассказывает, как он побывал в районном центре: «...Вчера ходил в Никольское. Многие из нашего госпиталя ходили туда фотографироваться, но за деньги сняться нет возможности, поэтому несут сахар или масло. Я давно мечтал сняться, и вот вчера, воспользовавшись тем, что у меня есть обмундирование (выдали, когда ходил на концерт), я с одним раненым беспрепятственно прошел будки и вышел из зоны (проходить в подобных местах - с апломбом и занятым видом).
    Через 40-50 минут я был уже в Никольском. Зашел на почту, в военторг - но ничего интересного не нашел. Когда пришли в фотографию, то нам отказали наотрез, ссылаясь на отсутствие материалов. Но нас это не удивило, мы это ожидали. Когда же мы заявили о сахаре, то вскоре нашлось все. Я зашел в парикмахерскую (она была рядом), подстригся (я с 9 января не стригся наголо) и побрился, оставив только усики, которые я для потехи ношу. Сфотографировали нас вместе (бюст). Я хотел сначала сняться один в телогрейке, шапке, во весь рост, но так как мой партнер был в гимнастерке, то я тоже сфотографировался в ней. Мой партнер отдал 300 граммов сахару (с каждого 150 граммов, в день дают 50 граммов), и мы отправились назад. Карточки будут завтра. Я очень рад, что сфотографировался...
    ...Только что позавтракал. День солнечный, хотя стоит порядочный мороз. Из нашего буфета в Никольское отправилась буфетчица, она обещала принести наши карточки».
      Все когда-то заканчивается. 24 марта Арсений творчески, и даже с элементами драматургии сообщает родителям о выписке из госпиталя:      
      «Привет, дорогие родители!!!
     Казарма заполнена народом, люди только что мылись в бане, но одеты кто в чем, некоторые в красноармейской форме, другие в гражданском. На мне мое обмундирование. Вас, наверное, удивило написанное. Или, может быть, вы подумали, что я ошибся, написав вместо «палата» - «казарма», а вместо «больные»- «красноармейцы». Или, может быть, вы подумали, что я выступаю где-нибудь в части... Совсем нет. Три дня тому назад меня осматривал главный хирург и, найдя, что осколок безопасен, а удалять его довольно трудно - сложная операция, признал меня годным к строевой службе. И через день я вместе с другими уже погрузился в Никольском в поезд.
    Сегодня ходили в баню, скоро получим новое обмундирование и вскоре поедем на фронт. Чувствую себя очень хорошо, я в госпитале хорошо поправился, а ранение совершенно забыл».
 
Был - радист, стал - минометчик
 

     Теперь он «вновь в серой шинели: снова строй, снова военная жизнь. ...Я готовился ехать на фронт, но начался набор в училище, и вот я уже курсант Пуховичского пехотного училища...».
    Пуховичское пехотное училище было создано в январе 1940 года в небольшом районном центре Пуховичи неподалеку от Минска. В мае 1941 года училище было передислоцировано в Великий Устюг, где находилось всю войну.
     Арсению Благонравову очень нравилось быть радистом, но в училище ему пришлось изучать специальность «минометчик». Учеба шла больше года. 25 июля 1944 года А. Благонравову было присвоено звание «младший лейтенант», а 21 августа он был направлен в распоряжение командующего Карельским фронтом.
    В начале сентября 1944 года после очередных поражений вермахта и начала советского наступления на Карельском фронте, правительство Финляндии обратилось к Советскому Союзу с предложением о прекращении огня. Об этом событии Арсений сообщает родителям: «...Чрезвычайно рад только что полученным известиям о выходе из войны Финляндии, так как не придется, по-видимому, воевать в этой проклятой скалистой, болотистой и ледяной Карелии... Еще немного, еще один-два удара, и Германия рассыпется, как подгнившее сухое дерево. Смерть немецким оккупантам!!!»
    Сохранилось 150 писем, написанных А.Д. Благонравовым. Последнее его письмо с фронта датировано 8 сентября 1944 года. В нем Арсений сообщает родителям: «Ежедневно проходят занятия. Распорядок похож на училищный, но здесь, конечно, нет спешки... Чувствую себя, пожалуй, лучше, чем в училище... В город отпускают по выходным, но я не хожу - делать там нечего. Можно было бы читать, времени свободного много, но нечего - библиотека паршивая. После вашего письма видел во сне вас (снов вообще почти никогда не вижу), и что-то нехороший сон, что меня встревожило, и как-то беспокойно себя долгое время чувствовал. Смотрите, берегите себя, продавайте все к черту, берегите лишь здоровье, еще терпеть осталось недолго. Арсений.»
      Рукой матери на листке этого письма написано «Ничего, что тебе скучно, лишь бы быть невредимым».
      В сентябре сорок четвертого поток писем прекратился. В доме № 14 на улице Свободы наступили дни тяжелого ожидания...
 
В «огненном мешке»
 
     В 2019 году, накануне Дня Победы, в Рязани состоялась презентация книги 2Война. Письма домой2, в основу которой легли фронтовые письма А.Д. Благонравова. Авторы книги - А.Н. Анитов, внучатый племянник А. Благонравова - и журналист 2Комсомольской правды» Е.А. Баранцев не только разобрали и выстроили письма в хронологическом порядке, но и пытались установить судьбу фронтовика.
   Известно, что 30 сентября 1944 года А.Д. Благонравов был назначен командиром взвода 50-миллиметровых минометов 35-го гвардейского стрелкового полка 10-й стрелковой дивизии.
  В ночь с 9 на 10 октября полк получил задание атаковать немцев в районе поселка Луостари (недалеко от города Печенга Мурманской области). Хронология того дня восстановлена благодаря сохранившемуся журналу боевых действий и воспоминаниям непосредственных участников событий, которые отмечали, что бросок в тыл противника был организован плохо. Полк, стремясь ударить во фланг немцам, сам подставил свои фланги. Противник создал «огненный мешок» (именно так называли сложившуюся ситуацию однополчане) и вел сильный огонь с высот. Полк принял неравный, жестокий бой, доходивший до рукопашного.
   Участие в том бою - последнее, что достоверно известно об Арсении.
   В штатно-должностной книге учета офицерского состава по 35-му гвардейскому стрелковому полку указывается, что А.Д. Благонравов выбыл по ранению 10 октября 1944 года. Куда? Доехал ли до места назначения? Ответов на эти вопросы нет до сих пор.
    Племянник Арсения Н.М. Анитов рассказывает:
   - Наша комната была через стенку от комнаты родителей Арсения. Я хорошо помню, как его мама, Валентина Гавриловна, каждую ночь рыдала и причитала за стеной. Так продолжалось год, два, три...
    Судьба Арсения Благонравова не выяснена до сих пор. Его фамилия не значится ни среди живых, ни среди мертвых. Будто человек просто исчез...
 
Памятник фронтовику - книга

 
   ...С давних пор встречались на Руси странные люди. Скитались они из селения в селение, питались подаянием, о чем-то плакали, о чем-то молились. Жил такой юродивый старец и в Рязани. Звали его Александр Белкин. Многие рязанцы обращались к нему за советом в трудных ситуациях.
    Племянница Арсения Благонравова Н.А. Родионова родилась в 1941 году и хорошо помнит этого чудного мужика:
    - Лохматый, с бородой, нечесаный. Ходил в валенках и летом, и зимой. Стучал нам в калитку, да и не только нам - многим, и кричал: «Гореть все будете в геене огненной!» Говорили, что он юродивый. Кто-то его боялся, кто-то преклонялся. Ну а мы - Господи, маленькие были - дразнили его.
    Уже отгремели салюты Победы, а о сыне никаких вестей - ни жив, ни мертв. Вот женщины и позвали в дом Александра Белкина, чтобы узнать об Арсении - вернется он или нет, молиться о нем за упокой или о здравии. Старец сказал, что Арсений жив, но искать его не нужно. Мать Валентина Гавриловна, конечно, рвалась: «Я поеду, я найду». Но старец был непреклонен: «Не нужно».
     Уже потом, через десятые руки семье удалось узнать страшные подробности.
     - Кто-то проходил в шинели, - продолжала рассказчица, - сказал, что Арсений - человек-самовар на Валааме... Без рук, без ног, в люльке...
     Не секрет, что остров на Ладоге в послевоенные годы стал интернатом и последним пристанищем для покалеченных фронтовиков. 
    Авторы книги искали Арсения у стен Валаамской обители, запрашивали сведения о нем в монастыре, в архивах районного центра Сортавала и Видлицкого дома-интерната для престарелых и инвалидов, ставшего правопреемником Валаамского дома-интерната, в архивах Министерства обороны и многих других. Ответы были: «не значится», «данных нет», «не состоял».
    Неизвестно, где похоронен Арсений Благонравов, есть ли на этой могиле его имя. Поиски продолжаются, а пока есть полторы сотни писем, и памятник фронтовику А.Д. Благонравову - книга «Война. Письма домой».    
Алексей ДОЛГОВ.
Фото из архива редакции и предоставлены А.Н. Анитовым.
Опубликованов газете "Звезда" № 36 от 16 мая 2020 года  и № 38 от 23 мая 2020 года. 
 
 
 
 
 
 

ВИДЕО. Шекснинский район присоединился к Всенародной акции "Я горжусь"

В России стартовала всенародная акция "Я горжусь", приуроченная к 75-летию Великой Победы. Люди со всех уголков России рассказывают на сайте "ягоржусь.рф" о своих родственниках, семейных реликвиях, памятных событиях, связанных с войной. Автор проекта, главный редактор телеканала "История" Алексей Денисов, в семье которого многие воевали и погибли, рассказал, что идея акции родилась в поездках по России и беседах с ветеранами. Акция продлится до 2 сентября этого года, лучшие ролики будут показаны в эфире "Истории".
     Шекснинский район присоединился к Всенародной акции "Я горжусь". Предлагаем к просмотру ролик о шекснинском ветеране - участнике Великой Отечественной войны Федоре Спиридоновиче Клубове.
      Мы помним! Спасибо за мирное небо! Крепкого здоровья нашим дорогим ветеранам!

Станет ли золотая птица брендом Шекснинского района?

Еще совсем недавно шекснинская золоченка относилась к числу малоизвестных росписей, но сейчас благодаря усилиям вологодских специалистов эта яркая, сказочная, «огненная» роспись нашего края восстановлена и стала известна далеко за пределами Вологодчины.
Где лежат истоки шекснинской золоченки и может ли она стать брендом нашего района? Об этом 26 февраля размышляли участники мероприятия, подготовленного Шекснинской центральной библиотекой, «Шекснинская золоченка - богатство родного края».
    Перед слушателями выступили вологодские мастера по художественной росписи в технике «шекснинская золочёнка» А.А. Глебова и И.В. Комарова, педагог дополнительного образования Шекснинского дома детского творчества Ю.В. Недворягина, краевед Э.В. Баранова и В.В. Егоров, директор районного Центра традиционной народной культуры.
    Красной нитью через все выступления прошла мысль о том, что шекснинская золоченка могла бы стать брендом нашего района.
   - Каждый район имеет свои бренды, своеобразные маркеры территории, которые подчеркивают его индивидуальность, способствуют более успешному туристическому развитию и, конечно, повышают статус региона. И многие жители Шекснинского района считают, что таким единым знаком-образом могла бы быть золотая птица росписи шекснинская золочёнка, - считает А.А. Глебова, заслуженный работник культуры РФ.
    Об этом же в своем выступлении размышляла Э.В. Баранова:
    - В последние годы в стране все ярче развиваются туристические бренды на основе народных традиций. Задействованы все сказочные герои: Садко в Новгородчине, в Костроме - Снегурочка, в Муроме - Илья Муромец, в Кукобое туристов встречает Баба Яга, а в Плесецке - Иванушка-Дурачок.
   И вологодская символика многим из нас известна. Белозерск - былинный город, Липин Бор - царство золотой рыбки, Тотьма - город русских мореходов, Великий Устюг - Вотчина Деда Мороза, Тарнога медовая, Междуречье - клюквенный рай...
    Территории становятся узнаваемы, они «на слуху» и хочется туда поехать, посмотреть, купить местную продукцию.
    А Шексна? Какие ассоциации возникают у вологжан при произнесении: «поселок Шексна»? Зона, заводы, шлюз...
    Придуман бренд «Шексна – территория будущего». Но убедителен ли этот слоган? Насколько привлекателен он для туристов? Что мы рассказываем о Шексне, приезжая куда-то в гости? Какой образ складывается у людей, проезжающих мимо нашего поселка? Серые домишки, трубы заводов, безликость…
   Мы, конечно, любим свою Шексну и знаем, что среди районов Вологодчины по всем показателям Шексна всегда лидирует. Но верим ли мы - жители поселка, что это «территория будущего»?
    Разве наш край такой уж безликий? Это сейчас опустела «территория будущего». А в начале прошлого века эти земли по берегам Шексны были густо заселенными, жизнь бурлила по деревням многоголосьем и разноцветьем.
   Если упрощенно посмотреть в целом на развитие общества, то мы можем видеть две основные модели развития культуры: цивилизационную техногенную и традиционную народную.
    И почему-то во времена перемен, хаоса, потери устоев общества, для того чтобы выжить, народ интуитивно ищет опору в культуре народных традиций. Посмотрите, с какой радостью люди возрождают обряды и традиции праздников, ярмарок, возвращаются к национальной одежде, вспоминают культуру народного пения, возрождают ремесла.
    И сегодня мы говорим о возрождении нашей традиционной росписи по дереву, бытовавшей в наших деревнях до начала коллективизации.  Весь крестьянский строй жизни был порушен в 30-е годы. Прошло целое столетие, как оборвалась цепочка передачи знания и символики народной мудрости. Можем ли мы ее вернуть? Я думаю, можем, если глубоко осознаем всю ценность народной мудрости, того знания, которое заключено в образах и символике.
    У разных народов существуют легенды об удивительных птицах, которых никто никогда не видел, имена их разные, однако описания их поразительно сходны. Так, из многих сказок мира дошел до нас образ Золотой птицы.
    У славян это Жар-птица. Птица-огонь, - говорили славяне о ней, что о ее оперение можно запросто обжечься. Каждое перо же светится, как множество свеч, и остро, крепче булата. Славяне связывали Жар-птицу с золотом и кладами, считая, что именно птица указывает на них. У нас на Севере ее называли Пава. Появление такой птицы пусть даже во сне означало поворотный момент в жизни.
    Считается, что Жар-птица бессмертна и ничто не может причинить ей вред, так что бороться с ней невозможно. Вообще птица отличается добродушным праздным нравом и на людей не нападает, она редко обращает внимание на то, что творится вокруг, и мало что может отвлечь птицу от любимого занятия - пения.  Если в природе наступал мрак, над землей сгущаются тучи, прилетает Жар-птица и освещает все вокруг своим светом. Точно также она разгоняла черное колдовство и грусть в сердцах людей.
    Наша любимая сказка о Жар-птице наполнена особым глубоким смыслом.  Сама Жар-птица - это символ прекрасной, высокой и светлой мечты. Поймав перо Жар-птицы, Иван-царевич обрел жизненную цель, которая стала ему дороже золотых яблок и  земного благополучия. Ради этой цели-мечты он готов преодолеть любые трудности и опасности.
   И если мы не упустим свое счастливое перо удачи, то произойдет задуманное. Наша территория обретет новый привлекательный имидж, получит новый толчок развития и станет территорией будущего.
    На выставке были представлены работы вологодской художницы Ирины Комаровой, педагога дополнительного образования Шекснинского дома детского творчества Юлии Недворягиной и ее учеников Михаила Кудряшова, Кирилла Курпичева, Анастасии Смирновой и Елизаветы Смирновой.
    Вологодская художница Ирина Комарова много лет посвятила освоению искусства росписи «шекснинской золоченки». В качестве подарка всем шекснинцам к 2020 году Ирина Владимировна приготовила настенный календарь, украшенный богатой золотой росписью. Свою сюжетную композицию она назвала «Благовест». На сакральном золотисто-красном фоне среди золотых ветвей встречаются две птицы: Золотая птица неба несет перышко - весть обновления в этот мир.
    Графическая праздничная роспись с золотым орнаментом на красных фонах была восстановлена благодаря деятельности студии «Вологодские росписи», работающей на базе Вологодского государственного музея-заповедника. Сотрудники художественного отдела музея-заповедника в девяностые годы совершили две экспедиции в Шекснинский район, собрали экспонаты, сделали исторический и художественный обзор, и когда восстановили эту роспись, пригласили мастеров-художников.
    - Во время экспедиций местные жители роспись называли «золочёнкой». Однако в научной литературе уже существует термин «золочёнка», относящийся к свободно-кистевым росписям Ленинградской области, поэтому, чтобы не было путаницы, восстановленная роспись получила название «шекснинская золочёнка». Этот термин уже вошёл в научный оборот, а самое главное, эта праздничная и необычайно эффектная роспись полюбилась многим мастерам и художникам по росписи. Большое значение в восстановлении методики письма принадлежит мастеру-художнику Елене Олеговне Лукичёвой, а благодаря методическим разработкам Л.А. Корчаговой роспись шекснинская золочёнка была введена в учебную программу губернаторского колледжа искусств, - рассказывает А.А. Глебова, заслуженный работник культуры РФ, в прошлом руководитель художественного отдела  Вологодского государственного музея-заповедника.
     История возрождения шекснинской росписи началась с изучения прялок, на первых взгляд неказистых, что и внимания не привлекают. В каждом регионе прялки имеют свои формы, свои орнаменты. На стыке Ярославской, Вологодской и Новгородской губернии с середины 19 века (юго-восточная часть территории современного Шекснинского района), бытовал волжский тип прялки с золотой росписью на красном фоне. То есть роспись родилась и существовала в локальном месте, и родилась она не просто так.
     А.А. Глебова:
     - Через этот край проходили торговые пути, его окружали Леушинский Иоанно-Предтеченский монастырь, Череповецкий Воскресенский монастырь, Кирилло-Белозерский монастырь, Ферапонтов монастырь. А рядом - Новгород, с его прекрасными краснофонными иконами. Поэтому истоки росписи восходят к богатой древнерусской культуре: иконописи, орнаментальному оформительскому книжному искусству, глубокой мифологии.
     Сочетание цветов - красный, золотой и чёрный.
    Красный цвет - это символ солнца, знак тепла; цвет крови, а кровь - это жизнь. В иконах красный фон - это олицетворение божественного мира, куда должна стремиться душа каждого православного. На красном фоне сидит золотая птица.
    В музейных коллекциях роспись шекснинская золоченка представлена только на прялках. Как рассказала Ангелина Аркадьевна, владельцы прялок объясняли красный цвет вполне практически: красная краска не была подвержена биологическому воздействию насекомых, ее не точил жучок. Поэтому прялки хорошо сохранились.
    Как иконы пишутся в рамках канона, так и прялки расписывались по жесткой схеме. На лопастках, как правило, была изображена золотая птица «с оглядкой» на золотом кусте или просто золотые переплетённые ветви с «плодами». На тонких ножках стилизованный растительно-геометрический орнамент с введением элементов и деталей архитектурных построек. Под лопасткой часто изображали ромбовидный знак: ромб с точками, ромб с одной точкой, ромб с розетками. Это символ распаханного и засеянного поля, надежда на всходы, на богатый урожай.
     А.А. Глебова:
   - В росписи шекснинская золоченка мы видим иной мир - райские кущи, райский сад, а золотая птица - это символ солнца. Здесь в сознании народа тесно переплелись православные и народные традиции.
     Птица, в основном, сидит с поворотом головы в одну сторону и похожа на орла: мощный клюв, красивый разрез глаз. Такой образ птицы есть и в народном искусстве, и в книжных заставках, а еще  в христианской традиции в виде орла принято изображать Евангелиста Иоанна Богослова, причем всегда с поворотом головы вправо, с оглядкой.
     Осмыслить птицу можно по-разному. А.А. Глебова вспомнила сказку «Конек-горбунок». Одно перо Жар-птицы освещало всю землю. Жар-птица - это солнце, и ее перья как лучи, опускающиеся на землю и дающие тепло и жизнь.
   А вот Э.В. Баранова видит в птице нечто иное, и ссылается на раннехристианский апокриф Варуха, где о птице писалось: «Это хранительница мира… Если бы не прикрывала огненный зрак солнца, то не был бы жив ни род человеческий, ни вся тварь на земле от жары солнечной». Получается, христиане не считали ее солнцем.
     В сиземском музее хранятся десять прялок. В.В. Егоров, директор районного Центра традиционной народной культуры, рассказал:
     - Наше изучение шекснинской золоченки началось 16 лет назад, когда в Сизьме был создан Центр традиционной народной культуры, который занимается возрождением традиций, обрядов, обычаев. В поисках прялок мы обследовали деревни Домшинского края. Мы не только принимали на хранение прялки от бабушек, но и записывали их истории. В птице бабушки видели райскую птицу. Когда девушки долгими вечерами сидели на беседе и пряли при свете лучины, которая давала не столько света, сколько дыму, эта красивая райская птица сидела рядышком и освещала незримым светом весь быт крестьянских женщин.
     Как видим, осмыслить шекснинскую золоченку можно по-разному. А станет ли огненная роспись брендом района или нет, покажет время. Но в любом случае шекснинская золоченка будет жить, ведь традиционное народное искусство не «отжившее прошлое», а вечно обновляющееся «живое» творчество поколений. И оно может быть современным и модным. Надо только увидеть его «золотое зерно».
 Алексей ДОЛГОВ.
Опубликовано в газете "Звезда" №  18 от 07 марта 2020 года и № 19 от 10 марта 2020 года.

«Сей орден никогда не снимать, ибо заслугами оный приобретается». Краеведы Устье-Угольской школы установили имя нашего земляка - ранее неизвестного полного кавалера Георгиевского креста.

26 января на III Антониевских чтениях ученица Устье-Угольской школы Ирина Соколова представила доклад "Их имена - в истории Первой мировой войны". 
Работа посвящена шекснинцам - полным георгиевским кавалерам. Ранее было известно о трех наших земляках, награжденных Георгиевским крестом всех четырех степеней: Ф.В. Алелюхин, М.И. Вдовичев, Г.Д. Хмелёв. В ходе исследования Ирина Соколова и ее руководитель Т.М. Громцева узнали неизвестные ранее факты из жизни Г.Д. Хмелева, а также стало известно имя еще одного нашего земляка, полного кавалера Георгиевского креста - В.И. Шмонина.
 
     Рыцарь неба
 
     Федор Васильевич Алелюхин родился 27 января 1896 года в деревне Павликово Братковской волости Вологодского уезда Вологодской губернии в обычной крестьянской семье. С детства он мечтал взлететь в небо. В 1915 году Федор окончил авиационные курсы и стал военным летчиком.
     В те годы военными летчиками становились люди смелые, можно даже сказать, отчаянные. Самолеты были несовершенные, и гибель летчиков из-за отказа техники была обычным делом. Одним словом, в летчики шли настоящие бесстрашные рыцари неба.
     В 1915 году Федор Алелюхин за личное мужество на поле боя был награжден Георгиевскими крестами 4, 3 и 2 степени. Свой четвертый Георгиевский крест, после которого Ф. Алелюхин стал полным Георгиевским кавалером, наш земляк получил за операцию по бомбардировке железнодорожной станции Черновицы.
     24 сентября 1915 года для бомбардировки станции вылетели летчики Алелюхин, Шадский, и Иван Лойко. Они совершили три налета на станцию и сбросили на нее двадцать две бомбы. Во время первого налета две бомбы попали на железнодорожное полотно и разорвались между составами. Во второй заход летчики разбомбили здание, расположенное рядом со станцией, а в третий налет две пудовые бомбы попали в здание станции. Раздался сильнейший взрыв, и здание загорелось.
     О том, каким был наш земляк, красноречиво говорит составленная на него аттестация командиром 14-го корпусного авиационного отряда военным лётчиком штабс-капитаном Бруяком. В частности, в ней говорилось: «Физического развития среднего; умственного – тоже. Читает, но больше книги лёгкого содержания. В среде товарищей терпим. Благодаря среднему умственному развитию в некоторых случаях не понимает служебных взаимоотношений. В общем как офицер довольно исполнителен. В боевой работе показал себя очень хорошим и храбрым лётчиком. Удовлетворителен». Эта аттестация была подтверждена вышестоящим начальником – командиром 9-го авиационного дивизиона военным лётчиком капитаном Гартманом: «Хороший офицер и лётчик. Хорош на своём месте». Как говорится, ни убавить, ни прибавить. По всей видимости, любил Федор побузить, но в то же время был смелый боец. А что еще нужно на войне?!
     В 1918 году Федор Алелюхин служил в отряде Петра Франко (сына писателя Ивана Франко) в авиационном полку Украинской Галицкой Армии и принимал участие в польско-украинской войне.
     После окончания Гражданской войны Федор Алелюхин жил в г. Малая Вишера Ленинградской области. В 1937 году он попал в жернова репрессий, 8 сентября особой тройкой при УНКВД по Ленинградской области был приговорен к высшей мере наказания, и ровно через месяц, 9 октября – расстрелян.
     Так закончилась жизнь полного георгиевского кавалера, первого шекснинского военного летчика Федора Васильевича Алелюхина.
 
Друг Буденного
 
     Отправной точкой в исследовании истории еще одного полного Георгиевского кавалера Г.Д. Хмелева (Дмитриева) для Ирины Соколовой стала информация из книги Е. Демидовой «Вологодский край под сенью Георгиевского креста». Там сказано, что Гурий Дмитриевич Дмитриев родился 25 октября 1888 года в деревне Борисово Чаромской волости Череповецкого уезда Новгородской губернии (ныне Сиземское поселение Шекснинского района) в многодетной крестьянской семье. В 1908 году в возрасте 20 лет он был призван в армию, служил в г. Луга. По воспоминаниям младшей дочери Лии Гурьевны Белоножко, живущей в Вологде, в годы Первой мировой войны отец воевал в Карпатах, награждён Георгиевскими крестами всех 4-х степеней. В 1917 году вернулся на родину. В 30-е годы был сильный голод. По воспоминаниям дочери, отец сдал кресты в Торгсин и очень переживал из-за этого. Когда в деревне ввели паспорта, Гурий Дмитриевич взял фамилию Хмелёв.
     В статье Елены Демидовой не был указан год смерти героя. Через шекснинского краеведа Т.В. Кононову Ирине Соколовой удалось познакомиться с внучкой Г.Д. Хмелева - Татьяной Леонидовной Жарковой (Хмелевой), выпускницей Устье-Угольской школы 1967 года, проживающей в Череповце.
     Беседа с Татьяной Леонидовной позволила дополнить сведения о герое Первой мировой. После службы в Карпатах, Гурий Дмитриевич был в охране царя Николая II. А в годы революции принял идеи большевиков и в Гражданскую войну воевал в корпусе С.М. Буденного. Факт дружбы со знаменитым командармом подтверждает еще одна внучка Гурия Дмитриевича - Арина Алферьева: «Ел кашу из одного с ним  котелка. На тот момент полных Георгиевских кавалеров в их полку было двое - Буденный и Хмелёв. Они дружили. Гурий Дмитриевич даже отрастил такие же усы».
     Арина Алферьева сообщила некоторые подробности подвигов своего деда: «Первый крест он получил за штыковую атаку в бою на австрийском фронте в Карпатах. Там же - и второй крест.  Они с товарищем внезапно для австрийцев спустились с горы по снегу на шинелях, подогнув их под себя. «Австрияки» не успели опомниться. Так было взято в плен несколько человек».
     После окончания Гражданской войны Гурий Дмитриевич жил в деревне Поповка Никольского сельсовета. Вместе с женой Ольгой Васильевной родили и воспитали пятерых детей.
     Внучка героя Татьяна Леонидовна рассказала интересный факт: надумав жениться, он пришел в соседнюю деревню к Ольге Савичевой (ей было 26 лет) и сказал: «Выходи за меня, иначе застрелю». Ольга не отказала.
     Когда началась Великая Отечественная война, Г.Д. Хмелёв написал  Будённому письмо с просьбой взять его в армию. Ему было 53 года, и Буденный  ответил: «Ты свое отвоевал, шей одежду для фронта».
     Друзья вели переписку. Было четыре письма от С.М. Будённого. К сожалению, после смерти Гурия Хмелёва в 1961 году все документы забрал себе дальний родственник, который давно умер, и судьба писем неизвестна.
     Гурий Дмитриевич был портной, славился на весь район своими изделиями. Он шил все: костюмы, брюки, пальто, фуражки. В последние годы  жизни работал возчиком-конюхом в Доме отдыха работников сельского хозяйства, который находился в деревне Поповка. Он очень любил лошадей. У Гурия Дмитриевича был породистый конь, на котором он не пахал, жалел его, но любил с форсом проехать по Шексне. Он и умер из-за лошади. Об этом рассказывает Татьяна Леонидовна:
     - Осенью 1961 года ехал в Шексну, лошадь испугалась машины, понесла,  опрокинула сани, дед получил множественные переломы. Лечил его хирург Н.А. Покровский, но травмы были серьезные и 17 ноября 1961 года Гурий Дмитриевич умер.
     Имя Г.Д. Хмелева (Дмитриева) внесено в книгу «Герои Вологодчины», а в книге «Труженики тыла по Шекснинскому району» за номером 5385 значится: «Хмелёв Гурий Дмитриевич, с. Никольское, бригадир портновской мастерской разнопромартели».
 
Строгий и принципиальный
 

     Найти дополнительных сведений о полном Георгиевском кавалере М.И. Вдовичеве Ирине Соколовой и ее научному руководителю Т.М. Громцевой не удалось. Вся известная информация о нем - лишь в книге Е.Л. Демидовой «Вологодский край под сенью Георгиевского креста: вологжане-участники Первой мировой войны, награждённые Георгиевскими крестами». Михаил Иванович - уроженец деревни Бекарево Марьинской Волости Вологодского уезда (сейчас - Никольское сельское поселение, примерно 6 км от Юрочкино).
     В годы Первой мировой войны М.И. Вдовичев был подпрапорщиком 146-го пехотного Царицынского полка. За отличия в боях с неприятелем Георгиевскими крестами 4,3 и 2 степени он был награжден в 1914 году, а в мае 1915 года, с награждением Крестом 1 степени стал Полным георгиевским кавалером.
     И настоящей удачей для Ирины Соколовой стало знакомство с жителем Шексны Е.Е. Пьяновым, от которого она узнала имя еще одного нашего земляка, героя Первой мировой, Полного георгиевского кавалера - Василия Игнатьевича Шмонина.  
     В одном из августовских номеров газеты «Звезда» была помещена информация о работе над книгой с биографиями выдающихся шекснинцев. Один из разделов книги посвящен Георгиевским кавалерам. Прочитав заметку, Е.Е. Пьянов позвонил в школьный музей, и через некоторое время состоялась встреча, на которой Евгений Евгеньевич рассказал о своём дедушке - В.И. Шмонине.
     Василий Игнатьевич родился в 1888 году в Череповецком уезде.
     В семейном альбоме Е.Е. Пьянова хранится фотография деда, на которой он запечатлен с группой сослуживцев.
     На пожелтевшей от времени фотографии мы видим четырех мужчин в военной форме времён Первой мировой войны.  Во втором ряду слева в папахе - Василий Игнатьевич Шмонин. На груди четко просматриваются два Георгиевских креста. На другой фотографии, сделанной по всей видимости позже, у Василия Игнатьевича уже четыре креста и две медали.
     Его внук Е.Е. Пьянов жалеет, что дед не любил рассказывать о своём участии в Первой мировой войне, и теперь мы не знаем, за какие подвиги он был награжден Георгиевскими крестами.
     С установлением Советской власти В.И. Шмонин вступил в ВКП(б). По воспоминаниям внука, дед был трудолюбивым и принципиальным человеком. В годы коллективизации, когда к нему пришли представители комитета бедноты, он выгнал их из дома, за что был направлен на лесоповал под Вытегру.
     В сражениях Великой Отечественной Василий Игнатьевич участия не принимал. Он был болен туберкулёзом и помогал фронту, работая сапожником в промартели.
     Е.Е. Пьянов вспоминает строгий дедовский характер. Будучи мальчишкой, Евгений научился играть битой и зарабатывал деньги, на которые покупал конфеты «Золотой ключик». Дед, узнав про это, выбросил биту в крапиву.      
     А вот еще показательный пример: однажды Евгений пас скотину и ушёл домой. В это же время у одного крестьянина обрезали кнут. Дед не стал выяснять, кто это сделал, но увидев у внука нож, бросил его в печь.
     Василий Игнатьевич занимался пчеловодством, и как рассказывает его внук, во время медосбора он собирал всех мальчишек и кормил их первым мёдом.
     В деревне Андруково Квасюнинского сельского совета дед построил дом, брал своего маленького внука на сенокос, приучал колоть дрова, носить воду, подгребать сено.
     В семье В.И. Шмонина родилась одна дочь – Римма Васильевна, которая всю жизнь посвятила медицине. Они с мужем Евгением Ивановичем – участники Великой Отечественной войны. Евгений Иванович увлекался рисованием, и в семейном архиве есть написанный им портрет Василия Игнатьевича Шмонина.
     Ирина Соколова:
     - Люди, о которых я узнала в ходе работы, – настоящие герои Первой мировой войны. Они заслуживают уважения и памяти. Их имена не должны быть забыты, а для этого нам, молодому поколению, необходимо восстанавливать историю родного края, родной страны.
Алексей ДОЛГОВ.
При написании статьи использована исследовательская работа учащейся 5-го класса Устье-Угольской школы Ирины Соколовой "Их имена - в истории Первой мировой войны" (о шекснинцах - полных Георгиевских кавалерах). Руководитель проекта - Т.М. Громцева, педагог дополнительного образования.
Опубликовано в газете "Звезда" № 10 от 08 февраля 2020 года.

 
Для справки
     Императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия (Орден Святого Георгия) - высшая военная награда Российской империи, комплекс отличий офицеров, нижних чинов и воинских подразделений.      Императорский Военный орден святого Великомученика и Победоносца Георгия был официально учреждён  Екатериной II 26 ноября 1769 года: «Даётся оный тем, кои не только должность свою исполняли во всем по присяге, чести и долгу своему, но сверх того отличали ещё особливым каким мужественным поступком, или подали мудрые и для нашей воинской службы полезные советы». В статусе ордена сказано: «Сей орден никогда не снимать, ибо заслугами оный приобретается».
     Орден имел четыре степени.
     В Советской России орден был упразднён после Октябрьской революции 1917 года.
 

Страницы

Подписка на RSS - Наша история