Звонок на сайт: 8 (921) 137-30-60

Реклама

Реклама

Реклама

Наш корр. из 1939 года

7309
В одном из номеров газеты «Колхозник-животновод» за 1939 год есть заметка, подписанная инициалами «А.К.», а «скрывался» под ними ныне здравствующий житель нашего поселка, ветеран войны А.И. Киренков.

12 апреля 2010 года исполнилось 80 лет со дня выхода первого номера газеты «Звезда». В начале своего существования наша газета называлась «Колхозник-животновод», и в одном из ее номеров за 1939 год была опубликована небольшая заметка под названием «Неписанный график Милославского». Под статьей вместо привычных нам имени и фамилии значились инициалы «А.К.», а «скрывался» под ними ныне здравствующий житель нашего поселка, ветеран Великой Отечественной войны А.И. Киренков.

     Довоенная деревня Золотуха Филяковского (ныне Раменского) сельсовета совсем не соответствовала своему названию. Крестьяне, насильно загнанные в колхозы, без прав и паспортов, жили скудно, но, «времена не выбирают, в них живут и умирают». В 1922 году, в семье участника гражданской войны Ивана Николаевича Киренкова родился сын, названный Александром.      
     Парнишка рос смышленым, окончил четыре класса школы. По тем временам – грамотей, потому назначили его в 17 лет бригадиром в колхозе «Раннее утро». Здесь он и проявил литературный талант, написав заметку в местную газету, о чем вспоминает:
     -  Как-то раз не приехала к нам вовремя молотилка, которую мы очень ждали. Специально плоты сделали, чтобы переправить ее с одного берега реки на другой. На молотилке тогда работал Алексей Иванович Милославский. Рассердились мы на него, и я написал письмо в газету. Подписаться полным именем постеснялся и поставил псевдоним «А.К.».  Потом к нам пришла газета, в которой была напечатана моя заметка под заголовком «Неписанный график Милославского». В то время «Колхозник-животновод» была единственная газета, из которой мы узнавали новости. Мой отец Иван Николаевич хоть и малограмотный был, но газету всегда читал.
     Недолго проработал паренек на бригадирской должности.
     -  Ты чего своего отца не посылаешь пахать? – однажды спросили его мужики.
     -  Так он не идет,  -  ответил Александр Иванович.
     -  Ну, тогда мы тоже не пойдем,  -  постановили мужики.
     О тех годах у А.И. Киренкова невеселые воспоминания:
     -  Люди хорошо работали, да ничего не получали. Мне отец говорил: «Хоть бы сапоги дали, а босиком не пойду в поле работать». Жили очень бедно. Не захотел я ругаться с мужиками и ушел с бригадиров.
     Без дела не сидел. Позвали комсомольца Киренкова временно поработать завклубом в деревне Филяково вместо женщины, ушедшей в декретный отпуск. Парень он был веселый, на гармошке играл, и с головой «окунулся»  в новую работу: спектакли ставили, кино немое крутили. После окончания навигации зачастили в клуб матросы с речных пароходов. На пуговицах – якоря, веселятся, пляшут. От них Александр Иванович услышал разухабистую песню: «Ничего, что ноги босы, мы с «Никитина» матросы. Мы на то надеемся  -  в соборе отогреемся». Речь шла о череповецком соборе, в котором тогда размещалось пароходское общежитие.
     -  Пойдем, Сашуха, на пароход,  -  предложили друзья. Работа матросом казалась заманчивой, и навигацию 1940 года деревенский парень решил отработать на реке.
     -  Взяли меня матросом на пароход «Правда». Платили хорошо, но хлеб матроса оказался нелегким. Уголь вытаскивали из трюма вагонеткой, которую тянули на деревянных блоках. Подняв его на палубу, носили кочегару. Как-то раз шли мы по Шексне мимо родных деревень. Гляжу, идут девчонки на Ирму с косами, в длинных платьях. Аж сердце заболело. Пароход-то тюрьма плавучая. А дело было как раз под «кирилловскую», которую праздновали три дня. Вот тогда я с «Правды» и убежал, отгулял ярмарку и закончил навигацию на пароходе «Яков Свердлов». Зимой работал плотником в Топорне, в апреле вернулся домой и говорю отцу: «Не пойду на пароход, все равно нынче в армию заберут», а в июне война началась…
     Отца, Ивана Николаевича, на фронт взяли сразу, а Александра Ивановича на полгода задержали. Еще подростком научился он делать чунки. Узнав об этом, военком назначил его старшим бригадиром по производству саней для лошадей. Мужики распиливали березовые бревна, которые потом парили, гнули. К осени 1941 года изготовление дровней, так нужных зимой в действующей армии, было налажено. Сани научились делать те, кому воевать еще рано или уже поздно, и Александра Ивановича призвали на фронт.
Александр Иванович Киренков     -  24 стрелковую дивизию формировали в Кущубе. В аккурат 23 февраля 1942 года мы грузились в Кипелове. Нас отправили в Тверь, где наша дивизия была в резерве Третьей ударной армии, а потом мы оказались под Сталинградом. Дали мне винтовку, чтобы сдерживать наступление немцев, - вспоминает Александр Иванович и признается, - Что бы сейчас не говорили, а винтовки плохие были, и воевали мы числом, а не умением.
     В боях за город он был ранен и отправлен в госпиталь, а после выздоровления, пройдя краткосрочные курсы в учебном батальоне, снова вернулся под Сталинград и оказался в самом пекле переломных событий Великой Отечественной войны.
     -  Назначили меня командиром взвода разведчиков, но в тыл к немцам мы не ходили, а охраняли штаб в боевой обстановке. Именно тогда проходила операция по окружению войск фельдмаршала Паулюса. В одном из боев, 11 января, я снова получил сквозное ранение в руку. Как сейчас помню, иду в белом маскхалате, весь в крови, все безразлично. В одном из хуторов увидели пленных немцев. Мне и моим товарищам захотелось подойти к ним и повнимательней их рассмотреть. Они были голодные, небритые…
     Бесследно встреча с поверженным неприятелем не прошла. По пути в госпиталь, в санитарном эшелоне у него поднялась температура, и после лабораторных исследований врачи сделали вывод: сыпной тиф.
     После второго ранения  А.И. Киренкова признали годным лишь к нестроевой службе в тылу и направили охранять военные склады, а потом разрешили уехать домой, и больше на фронт он не возвращался.
     -  Все рассказывать, долгая история, - подытожил свое повествование Александр Иванович. В 1962 году, при строительстве шекснинского водохранилища, его дом в Ковже попал в зону затопления. С тех пор живет он в Шексне. Сохранив пытливый ум, ветеран ежедневно смотрит новостные передачи, когда есть силы, играет на гармошке, освоил цифровой диктофон и изредка записывает свои воспоминания, а вспомнить-то есть что…
Алексей ДОЛГОВ.

Реклама