Звонок на сайт: 8 (921) 137-30-60

Реклама

Реклама

Реклама

Всё началось с девушки по имени Нина

1952
Гостем нашей программы «Диалоги о культуре» стал Руслан Басалаев ­ - шекснинский парень, творческая личность. Мы поговорили о поиске себя и об увлечении живописью, которое изменило жизнь Руслана. Сейчас он проживает в Санкт-Петербурге, где стал серьёзно заниматься творчеством.

­     - Как так получилось, что ты оказался в Санкт­-Петербурге? Ты поехал туда работать или что­-то другое тебя привело в этот город?
    - ­ Всё началось с Кириллова, где я учился. Точнее сказать, с девушки, с которой я познакомился в этом городе. Её зовут Нина, она петербурженка, окончив колледж, уехала домой, и тогда мне нужно было принимать решение: либо ехать за ней, либо потерять её. Конечно, я поехал в Санкт­-Петербург.
­     - Понятно, что так просто там не проживёшь, надо было где-­то работать. Насколько я знаю, ты устроился на завод?
    - ­ Всё произошло не сразу. Сначала я работал в Шексне в магазине стройматериалов без отпуска полтора года, потом поехал в Санкт-Петербург, и там, встретившись с друзьями, с Ниной, понял, что в Шексну не вернусь, вот тогда мне надо было срочно сделать решительный шаг ради наших отношений. Я позвонил в магазин и сказал, что больше не выйду на работу, и остался в городе.
­     - Что нужно, чтобы прожить в Петербурге?
     - Город огромный, миллионник, желающих схватить своё много, нужно желание развиваться, идти вперёд. Но, прежде всего, Санкт-Петербург  не зря называют культурной столицей, многие едут туда, чтобы проявить себя именно в этой сфере.
­     - Для тех, кто не знаком с Русланом, хочу заметить, что он – человек творческий, можно сказать, до мозга костей. И это решение – остаться в Санкт­-Петербурге было для него действительно судьбоносным. Как началась твоя жизнь в этом городе?
     -­ Оставшись в городе, я умом понимал, что зарабатывать музыкой и живописью я пока не смогу. Нужно было искать какую­-то работу, без опыта берут только на завод. Устроился на завод по производству комплектующих для автомобилей «Хёндай», работа монотонная, скучная, по сменам. Тяжёлая физически и морально. Такая работа высасывает всё: время, здоровье, человеческую суть, творческий потенциал. Чем больше погружаешься в такие монотонные будни, тем больше они у тебя отнимают.
­     - То есть, заниматься не своим делом для творческой личности губительно?
     -­ Да, это губительно для любого человека. Если посмотришь на ребят, которые там работают по четыре-­пять лет, ­ - бедные люди. Тот, кто ни к чему не стремится, не имеет карьерного роста, превращается в подобие машины: работа – дом – ипотека, и всё снова по кругу. Я отработал год (целый год!) и ушёл с завода, потому что понял, что дальше ничего хорошего не будет.
­     - У тебя, я знаю, есть диплом Вологодского областного колледжа культуры, по какой специальности? Не пытался устроиться на работу в учреждения культуры?
    - ­ Да, это интересная работа, многогранная, можно заниматься разными вещами: пойти в Дом культуры, на радио, или самому на себя работать – праздники проводить. Мне всё это легко давалось, у меня красный диплом, и для меня это слишком просто.
­     - И чем бы ты хотел заниматься?
     - ­ Живописью, музыкой. Я не выделяю, что из них важнее. С детства я мечтал стать художником, позже стал увлекаться музыкой, и теперь это часть меня, музыканты поймут.
­     - Я видела твои натюрморты, это потрясающе. Хочется спросить – как так можно рисовать, где ты учился? И почему именно натюрморты?
      - ­ Обычно учатся рисовать в художественной студии или у какого­-то художника, ничего этого у меня не было. Я с детства любил рисовать, и учился сам. Когда работал на заводе в Санкт­-Петербурге, свободного времени у меня было мало, и единственное, чем я мог довольствоваться – это обстановка в комнате. Я купил масло, кисти, картонку, взял яблоки, книжки, поставил всё это и написал. Это мой первый натюрморт. Приходил один художник, друг отца моей девушки  (отец моей девушки тоже художник), он сказал, что я произвёл на него большое впечатление, и высоко оценил мою работу. Сказал, что мне этим нужно заниматься серьёзно.
­     - Я знаю, что недавно ты дал волю своему художественному таланту и поехал в Ферапонтово на пленер. Расскажи, пожалуйста.
    - ­ Мы серьёзно поговорили с отцом моей девушки, он как никто смог меня понять, потому что начинающему художнику в наше время сложно. Некоторые считают: если человек рисует – уже художник, на самом деле, это не так. Я посещал его мастерскую, он обучал меня многим вещам. Я познакомился с заслуженными вологодскими художниками Александром Савиным, Валерием Страховым, они тоже обратили на меня внимание. Отец моей девушки – Анатолий Новгородов, вологодский художник, замечательный человек. Они все - потрясающие люди, с ними приятно общаться. Пленер для художников организовал директор строительной фирмы «Стройнорд» Олег Старковский, за что ему огромная благодарность. Он собрал художников из Санкт-­Петербурга, Вологды, один даже был из Кинешмы, и вот мы на две недели уехали в Ферапонтово работать. Это был мой первый пленер.
­     - Что писали в Ферапонтове? Там такая благодать для художников.
     - ­ Место замечательное: озёра, природа, старый монастырь – мировая достопримечательность. Писали этюды.
­     - Ты сказал, это твой первый пленер. Как ты себя там ощущал, комфортно?
     - ­ Да, было очень здорово. Вставали рано, завтракали и шли работать. Обедали и снова работали. А после ужина кто-­то шёл писать закаты, кто-­то оставался в доме. Побывать на пленере с художниками стало для меня бесценным опытом, и рядом был, как мой наставник, Анатолий Владимирович Новгородов. Все этюды сейчас находятся у него.
­     - Сколько этюдов тебе удалось написать?
    - ­ Немного, около десяти. И пару натюрмортов. В дождливую погоду ставили рядом с домом натюрморты, чтобы, если начнётся дождь, забежать под крышу. Мы жили в доме рыбака, на стене его висели рыболовные снасти, сети, сушёная щука, и мы это всё тоже написали.
­     - Теперь давай немного поговорим о втором твоём призвании - ­ музыке. Ты работаешь больше как композитор или как автор песен – и слов, и музыки?
     - Да, скорее, как автор: никто для меня ничего не пишет – ни слов, ни музыки – всё это приходит ко мне как бы само по себе. Лучше всего, когда одновременно – музыка и слова. А бывает, что и по очереди.
­     - К какому жанру это творчество можно отнести?
     - Ни к какому, кажется. Многие считают, что человек, исполняющий свои песни под гитару, – это именно бард. Я не бард, мои песни, скорее, ближе к русскому року. Мне, конечно, не хватает полноценного звучания, барабанов, гитар.
­     - Не пытался к кому­-то примкнуть?
     -­ Да, в Петербурге пытался внедриться в музыкальную среду, знакомился с разными ребятами, выступал даже с ними, но как­-то не влился. Это немного не то, что бы я хотел.
­     - Записывался?
    - ­ Свои песни я записывал дома, просто на компьютере. Сейчас, кстати, даже многие известные музыканты пишут музыку в домашних студиях. Конечно, хотелось бы профессиональной записи, думаю, это со временем осуществится.
­     - Ты молод, полон творческих планов, но время не стоит на месте, ты можешь создать семью. Сколько ты готов ей уделять времени, готов ли чем­-то пожертвовать? Не задумывался об этом?
     ­ - Конечно, я задумывался об этом. Многие творческие люди создают семьи, и живут как­-то, это та же работа.
­     - Творческие люди всё же не очень удобны в быту. Во всяком случае, так принято считать, -­ с ними трудно. Ты сам как думаешь?
    ­ - Есть такое мнение или стереотип, что творческие люди немного с «шизинкой», и спорить с этим сложно. Творческие люди – это люди настроения: либо ты на взлёте, либо упал и «не трогайте, не подходите ко мне». Люди обычных профессий более стабильны. Хотя всё зависит от человека. Вот смотрю на Анатолия Владимировича Новгородова, отца моей девушки, он художник, творческий человек, целиком и полностью посвятил себя искусству, но он спокойный, умный, уравновешенный, не ругается, не кричит.  Замечательный человек, мне такие люди близки и понятны. Я работал на заводе, там вообще иногда было непонятно, о чём люди говорят. Ты с ними общаешься и ощущаешь себя инопланетянином. Совершенно чуждые моему восприятию жизни люди. И тяжело находиться в этой среде, где тебя воспринимают, можно сказать, как дурачка.
­     - То есть, важно для человека попасть в свою среду?
     -­ Конечно, среда оказывает на человека огромное воздействие. Особенно на молодых людей, подростков. Среда, в общем­-то, и формирует человека как личность. Даже родители могут быть не так авторитетны для подростка, как друзья и среда, в которой он находится постоянно.
­     - Говорят, кому много дано, с того много и спросится. Ты сам ставишь для себя какие­-то цели, спрашиваешь с себя по способностям или просто занимаешься искусством в своё удовольствие?
      - ­ Да, у меня всё-­таки есть некая объективная самооценка. Я понимаю, что есть большой риск. Но, с другой стороны, если чем­-то вовремя не заняться, не найти себя, то можно многое в жизни потерять. Можно потерять себя.
­     - Я знаю много примеров, да и ты, наверное, тоже – когда люди, стремясь к простым житейским благам, отодвигают свой талант на задний план, и постепенно он угасает, и сам человек не становится счастливым. Он живёт, но не испытывает радости. Ты призываешь человечество к поиску себя?
     ­ - Это общая проблема, не только Шексны или Санкт­-Петербурга, многие люди занимаются не тем, чем хотят и чем должны заниматься, и не испытывают удовлетворения от работы, от жизни. Всё зависит от самого человека, если он искренне хочет и стремится к этому, то он обязательно найдёт себя. Это трудно, это вызывает непонимание со стороны общества. Сто человек может тебя не понять, но один поймёт обязательно. Что бы ни происходило, каких бы трудностей не было, нужно решиться идти своей дорогой.
­     - А ответственность за ближнего подразумевается? Ведь именно ради близких людей мы и отказываемся от себя чаще всего.
     - ­ Да, мы с Ниной часто разговариваем об этом, но она, к счастью, понимает меня и поддерживает. Она знает, что ничем другим я заниматься не смогу, и если заставлять себя, то можно прийти к плачевным результатам. Конечно, близким людям творческого человека нелегко, он может редко бывать дома, музыкант – ездить на гастроли, художник – на выставки, пленер, такая профессия.
­     - В Санкт-­Петербурге, как специально для тебя, есть Академия художеств имени И.Е. Репина, не думал об этом?
    - ­ Конечно, я задумываюсь об этом, вопрос серьёзный. Художники, когда посмотрели мои работы, сказали, что мне нужно поступать. Уровень художественного училища у меня уже есть, хотя я и учился самостоятельно. Хочется большего: развиваться, самосовершенствоваться. Естественно, без помощи опытных педагогов это сложно. И если учиться, то не заочно, я считаю. Ввиду моего возраста и того, что мне надо зарабатывать на жизнь самому, мне будет нужна такая работа, чтобы можно было совмещать её с творчеством. Но я буду готовиться, настраивать себя на дальнейшее обучение, в академии или нет, пока не знаю.
­     - Спасибо за искренность, за беседу, желаю успехов.
 
Побеседовала
и подготовила к печати Ольга Соколова.

Фото Р. Басалаева.
 
Аудио программа: 

Еще новости

Loading...

Реклама